Книга Выбор сделает Мальвина, страница 81 – Татьяна Миненкова

— Кто говорит о планах на вечер? — Я тянусь к пуговицам левой, но, оказывается, одной рукой их и правда застегивать сложно. — Во-первых, ты, Семенов — теперь сотрудник Меркурия и тоже приглашен. А во-вторых: разве не ты говорил, что не оставишь меня в опасности?

В отличие от меня Костя знает о торжестве и, уверена, успел найти миллион отговорок, чтобы на него не идти. Начальнику службы безопасности, тем более, временному, являться на подобные сборища не обязательно. Но я только что поняла, что именно его присутствие рядом поможет мне чувствовать себя сильней и уверенней, чем есть.

— Брось, Мальвина, — отмахивается он, перехватывая мою левую руку своей — железной. Сейчас на протезе нет перчатки, и мы оба отчего-то упираемся взглядами именно в него. Семенов первым избавляется от неловкости и уверенно продолжает: — В Талассе ты будешь на виду у массы людей и даже если наш организатор убийства будет там, ничего тебе не сделает.

Когда-то я говорила «мой убийца» и мне нравится, что про организатора Костя теперь говорит «наш».

— Но он будет там. — Я заглядываю ему в глаза.

Во взгляде Семенова коктейль из сомнений и противоречий. То, что он сейчас держит меня за руки, даже приятно. Мы стоим так почти минуту, за которую я успеваю провести своего рода следственный эксперимент, сравнив ощущения от прикосновений обеих его рук. Мурашки абсолютно одинаковые. Они не делают различий между металлом и живой плотью и взрываются под кожей искорками непрошенных и невидимых феерверков.

— Ладно, — в конце концов тихо произносит Костя и безропотно позволяет застегнуть обе пуговицы. — Только не долго.

— Я не меньше твоего мечтаю сбежать оттуда побыстрей.

Приходится тщательно скрывать внутреннее ликование от его неожиданного согласия. Интересно, что заставило Семенова передумать? Упоминание об организаторе убийства? Может стоит специально создавать ситуации, в которых мне будет что-нибудь угрожать?

«Не надо, Ли, — мрачно напоминает о своем существовании голос сестры внутри моей головы. — Ты и без того попадаешь в такие ситуации с завидным постоянством».

И я не спорю, а, сидя рядом с Семеновым на заднем сиденье машины, разглядываю его отражение в оконном стекле. На фоне темной глади и вечерних огней, его черты кажутся мягче, уставшие глаза — глубже, а линия губ — не такой жесткой. Там он почти похож на прежнего себя — того, от чьей улыбки на душе становилось теплее, даже когда вокруг всё валилось в тартарары. Между нами — несколько сантиметров, и всю дорогу я сдерживаю порыв коснуться его руки. Костя и так согласился поехать под давлением. Любое лишнее движение — и он снова спрячется от меня за невидимой, но непреодолимой стеной.

Водитель останавливает машину у главного входа, и я на секунду замираю, глядя на ярко светящуюся Талассу. Панорамные окна отражают огни праздника, превращая комплекс в огромный светящийся аквариум. Если присмотреться, можно разглядеть, как на этаже ресторана мелькают фигуры в вечерних нарядах и снуют официанты с подносами.

— С некоторых пор я терпеть не могу шумные сборища, — ворчит Костя, когда стеклянные двери при нашем появлении разъезжаются в стороны.

Я и без его признания успела понять, что Семенов теперь старается не привлекать к себе лишнего внимания. Когда-то он мог в мгновение стать душой компании, а теперь пытается слиться с обстановкой. При его росте и комплекции сложно быть невидимкой. Хочется взять Костю за руку, поддержать, сказать, что он абсолютно не растерял привлекательности, по крайней мере, для меня, но я знаю, что он воспримет это в штыки, поэтому просто негромко прошу: