Книга Трагическое искажение, страница 46 – Анастасия Ватутина

— Кошмар, — только и могла сказать Тася.

— Но самое странное все же не это. Марья клянется, что не убивала Ивана. Да, она была зла на него, но у нее и в мыслях не было расправиться с ним. Весь вечер она провела в своей комнате, размышляя над их отношениями, и в конечном счете решила, что не станет больше мириться с ролью любовницы. Она шла в гостевой дом сказать Ивану, что ему придется сделать выбор между ней и законной супругой, правда не помнит, удалось ли им поговорить, потому что следующее ее воспоминание — лежащее на полу окровавленное тело.

— Все это не укладывается в голове, — Тася поежилась.

— В состоянии аффекта люди способны на самые чудовищные поступки, — сказал Петр.

— Выходит, смерть Ивана не имеет к зеркалу никакого отношения.

— Если наша теория верна, то зеркало заставляет мужчин совершать самоубийства, а здесь все говорит о том, что Иван был застрелен. Так что, да. Никакой мистики в его смерти нет. Хотя все еще неясно, как Марья заполучила пистолет из запертого сейфа.

— А что говорит полиция?

— Склоняются к версии, что кто-то ей помог. На оружии многочисленные отпечатки пальцев, пока не все из них удалось идентифицировать.

— Они подозревают тебя? — прямо спросила Тася.

— Насколько я понял, нет, хотя окончательно из списка потенциальных соучастников меня не вычеркнули. Но я в любом случае уже связался со своим адвокатом, Арсением Бородиным, он должен приехать в город сегодня днем.

— Надеюсь, полиция скоро со всем разберется.

— Расскажи лучше, какие у тебя новости, — попросил Петр. — Как Вика? Ей лучше?

— Без изменений, — Тася отставила в сторону чашку с остывшим кофе. — Это она сжимала в руках, когда я пришла.

Она выложила на стол маленькую иконку.

— Икона? — Он удивленно приподнял брови. — Но что в этом странного?

— Я не знаю, кто ее оставил. Медсестра, с которой я общалась, рассказала, что в больнице часто бывают монахини из местной обители, но она не видела, чтобы кто-то из них заходил к Вике.

— Может, иконку принесли родители?

— Нет, — Тася сложила руки на груди. — Пока я ждала тебя, позвонила Тамаре Степановне, матери Вики, она никаких икон в больницу не приносила, более того, она даже не видела ничего в руках у дочери сегодня утром. То есть кто-то побывал в палате в тот небольшой промежуток, пока Вика была одна.

— Что ж, — Петр задумчиво крутил в руках иконку, — предлагаю немного прогуляться.

Петр расплатился, и, взяв Тасю за руку, уверенно повел ее по узким переулкам старого городка, пока они не вышли к высоким белокаменным стенам древнего монастыря.

На площадке перед сводчатыми воротами стоял автобус, который привез паломников. Пока Тася повязывала платок, взятый в лавке у входа, Петр подошел к облаченной в черное монахине, возглавлявшей недавно прибывшую группу.

— Нам повезло, — нарочито бодро сообщил он, когда Тася подошла ближе, — познакомься, это сестра Виринея, она любезно согласилась побеседовать с нами.

— Таисия, — Тася, слабо улыбнулась.

— Я провожу гостей в храм, — голос монахини был тихим, но твердым, — и сразу вернусь к вам. — Можете подождать меня там. — Она указала рукой на цветущий розарий, где стояли скамейки для отдыха.

— Красиво здесь, — сказала Тася, вдыхая насыщенный цветочными ароматами воздух.

— И спокойно, — добавил Петр.