Книга Трагическое искажение, страница 47 – Анастасия Ватутина

Они молча сидели, слушая перезвон церковных колоколов и наслаждаясь безмятежностью, царившей за высокими стенами монастыря.

Тася повернула голову на звук шагов и увидела приближающуюся к ним матушку Виринею.

— Еще раз спасибо, что уделили нам время, — сказала она вставая.

— Ваш спутник рассказал мне, что ваша подруга больна, — Виринея посмотрела на Тасю чистыми васильковыми глазами.

— Да, — к горлу подступил ком.

— Господь милостив, — матушка протянула руку и теплой ладонью коснулась холодных Тасиных пальцев. — Он не оставит чадо свое. Молитесь и уповайте на волю Господа.

Тася кивнула, не в силах выдавить ни слова из-за подступивших слез.

— Мы как раз хотели у вас спросить, — откашлявшись, сказал Петр, — кто из монахинь сегодня был в больнице? У Виктории в палате оставили иконку, — он посмотрел на Тасю, и та торопливо достала из сумки образок, — но мы, к своему стыду, не знаем, что за святая на нем изображена.

Виринея взяла из рук Таси иконку и несколько секунд молча рассматривала ее.

— Святая Неонилла Сирийская, — наконец произнесла она. — Ее просят о заступничестве перед Господом нашим и о спасении души. — Виринея перекрестилась, возвращая икону Тасе. — Что произошло с вашей подругой?

— Мы сами не знаем, — тяжело вздохнула Тася. — Уже несколько дней она ни с кем не разговаривает и ни на что не реагирует. Врачи говорят, что у нее шок, и нужно подождать, пока ее психика справится с потрясением, но что, если она так и не придет в себя? — Впервые озвучив свои опасения, Тася почувствовала, как внутри словно развязался тугой узел, и из глаз потекли слезы.

Виринея осторожно накрыла ее руку своей теплой ладонью:

— Ей сейчас как никогда нужна ваша вера и поддержка.

Тася кивнула, сглатывая слезы.

— Много лет назад в обители появилась девушка. Она постучала в ворота монастыря в день памяти Неониллы Сирийской. Пережив трагедию, она искала исцеления души, коего не могла обрести в миру. Настоятельница позволила ей остаться, но имя девушки держалось в строжайшей тайне. Никто не знал, кто она и откуда. Девушку нарекли Неониллой в честь той Святой, в день памяти которой она появилась в обители. Несмотря на то что она так и не приняла постриге, Неонилла несла послушание, работала в саду, посещала больных и усердно молилась наравне с остальными сестрами. Постепенно душа ее исцелялась. Насколько мне известно, после закрытия обители в тысяча девятьсот восемнадцатом году, она перебралась в одну из близлежащих деревень, где продолжила помогать людям, врачевала раны телесные и душевные. Со времени ее пребывания в обители сохранились многочисленные дневники, в которых она писала, как вера и молитва помогли ей справиться с той болью, которая тяготила ее душу.

— Вы знаете, кем она была в мирской жизни? — спросила Тася.

— Да, несколько лет назад мне дозволено было ознакомиться с ее дневниками, поэтому имя Неониллы мне известно. Возможно, вы тоже слышали о ней. Ее звали Анастасия Сафонова. Накануне свадьбы ее жених, Владимир Баргин, якобы покончил с собой. Страшный грех. Анастасия была вне себя от горя, но Господь даровал ей утешение в стенах нашей обители. Хотя она так и не перестала винить себя в случившемся.

— Она считала себя причастной к тому, что Владимир решил свести счеты с жизнью? — сказал Петр.