Книга На полпути к падению, страница 62 – Виктория Цой

Его заметили. Не сразу. Оторвавшись от Ани, взгляд Романовского скользнул по застывшей фигуре двоюродного брата. Карие глаза опасливо сверкнули. В них будто бы боль и осознание. Зубы заскрежетали. Альберт готов был поклясться, что слышал этот скрежет. Грудь брата вздымалась высоко, Алик напрягся.

— Алик, ты чего? — улыбалась Аня, целуя его сама в неподвижные губы, а затем проследила за его взглядом.

Застыла.

— Вова, — испуганно прошептала.

Молчание. Двинувшись с места, Вовка ничего не сказав, скрылся из виду.

— Он всё ещё злится? — тихо спросила Аня.

— Поговорим потом? — как можно обыденнее произнёс Альберт, чтобы она не нервничала.

Сдав верхнюю одежду в раздевалку, ребята пошли на урок. Вовка сидел за четвёртой партой неподвижной статуей и, казалось, даже не моргал. Дождавшись окончания урока и когда большая часть класса удалилась на перемену, Альберт окликнул его.

Тот, не шевелясь, смотрел перед собой.

— Да ладно тебе. Хватит фигней старадать. Я ведь не скрывал. Неужели ты думал, я вру? Давай поговорим? Мы ведь не чужие лю…

Договорить ему не дали. Резкая внезапность и молниеносная скорость застали врасплох. Альберт оказался в два счёта зажатым между оконным подоконником и весом брата. Среагировать? Не успел бы. Лицо озлобленное, исказившееся ненавистью; под глазами синяки и бескровные губы. Взгляд — уничтожительный. Предплечьем Вовка давил на горло, сжимая другой рукой ворот рубашки, той самой, что погладила накануне мать. Кислород в легких исчез, а к новому доступ закрыт. Романовский пытался ослабить хватку. Тщетно. Откуда у него взялась такая сила — загадка. Перед глазами плыло. Вторая мимолётная, словно тень, мысль: это то, чего опасались ба с дедом, врожденная наследственность. Это было оно. Взмах кулака на долю секунды отвлёк внимание. Слова, тем более объяснения были лишние. Альберт приготовился к удару, но тут в пространстве раздался пронзительный крик.

Шок. Непонимание. Свобода. Вдох полной грудью.

К ним подбежали. Начали разнимать. Вокруг возня. Весь класс в сборе.

— Вовка, успокойся, — кричали одноклассники Серёга с Петькой, вдвоём оттаскивая его и какое-то время удерживая с двух сторон. Но тот упорно молчал, продолжая сверлить взглядом лишь одного человека. На крики прибежала классная.

— К директору, оба!

Альберт кашлял, горло резало изнутри. Пошатываясь медленно прошёл первым.

Их вдвоем посадили за “Т”- образный стол в кабинете директора. Звонок на урок, тишина, и только большие круглые часы на стене били по ушам своим тиканьем.

— Агнесса Васильевна, родители скоро будут. Только у Вовы придёт бабушка, - сказала вошедшая класснуха.

— Где его родители? — первым делом спросила директриса. Высокая худая женщина с носом как у старухи Шапокляк (между собой ученики ее так и называли) была правительницей их небольшого государства. У неё были маленькие глаза и тонкие губы. За спиной приоткрытые жалюзи, на которые падал пасмурный дневной свет, отчего силуэт директрисы добавлял ей более устрашающий образ.

— Вова проживает с бабушкой и дедушкой.

— Неудивительно, — хмыкнула она. — Итак, что произошло?

Пренебрежительный, не моргающий взгляд. За десять лет Альберт часто удивлялся, каким образом эта женщина могла получить должность, если абсолютно не умела общаться с детьми. Откуда столько высокомерия и цинизма?