Книга Развод. (Не) вспоминай меня, страница 14 – Марина Ремарк

За что мне это? Как я могла не заметить?

Я начала лихорадочно вспоминать.

Сентябрь 2022-го.

Я вспомнила. Тот вечер.

Артём зашёл ко мне в кабинет. Он был в пальто, торопился в аэропорт. Он бросил мне на стол папку.

— Веруш, тут текучка по «Речному». Подряды, аренда техники. Пробегись глазами и визируй, Ира заберёт. Мне нужно лететь.

— Артём, я не читала…

— Там всё стандартно. Ты же умная, ты всё видела в плане. Не делай сцен, я опаздываю.

Я визировала. Не глядя. Я верила ему. Я верила мужчине, с которым жила семь лет. Я верила, что он не подложит мне змею в папку с «текучкой».

Я закрыла лицо руками.

Ловушка.

Она была расставлена не вчера. И даже не в день аварии. Они готовили это годами. Свёкор инженерил мой уход, а Артём… Артём был либо соучастником, либо таким же идиотом, как и я.

Но моя виза стояла.

С точки зрения закона, я согласовала вывод актива. Я — финансовый директор, который «не заметил» занижение цены в два с половиной раза.

Если сейчас Виктор Павлович прижмёт меня этим договором, я не просто потеряю работу. Я потеряю имя. Свободу. Всё.

Я — соучастник.

Я посмотрела на часы на стене. Полночь.

Тишина в офисе стала давящей. Казалось, стены сжимаются, превращая мой кабинет в камеру.

«Ты слишком умная, чтобы устраивать драму».

Его голос в моей голове звучал теперь как приговор. Он знал. Он знал, что я подпишу. Он использовал мою веру как ресурс.

Я снова посмотрела на экран. Договор №17. Стройинвест-Прайм.

Моя виза.

Я чувствовала, как по спине медленно ползёт холод. Это не была просто измена. Это была ликвидация. Меня убирали как свидетеля и как препятствие. И Алиса была лишь дымовой завесой. Красивой оберткой для финансового убийства.

В сумке завибрировал телефон.

Я вздрогнула так сильно, что едва не уронила ноутбук со стола.

Экран светился в темноте.

«Виктор Павлович».

Я смотрела на имя на экране. Оно пульсировало, как открытая рана. Он звонил в двенадцать ночи. Он знал, что я в офисе. Или чувствовал.

Я нажала на кнопку приема. Рука не дрожала. Она онемела.

— Да, Виктор Павлович, — сказала я.

— Верочка, — голос свёкра был мягким, почти отеческим. — Ты почему так поздно работаешь? Здоровье нужно беречь.

Я смотрела на свою визу на экране.

— Доделываю отчеты, — ответила я. — Дела не ждут совета директоров.

— Правильно, — он сделал паузу. Я слышала его ровное, спокойное дыхание. — Дела не ждут. Я как раз хотел спросить… Ты нашла договор со «Стройинвестом»? Он лежал в архиве за двадцать второй год.

Я замерла. В горле стало сухо.

— Нашла, — выдохнула я.

— Хорошо. Посмотри его внимательно, дорогая. Очень внимательно. Там в конце твоя подпись. Помнишь, как ты её ставила?

Это был не вопрос. Это был удар.

Я сжала телефон так, что пластик хрустнул.

— Я помню всё, Виктор Павлович.

— Вот и умница. Спокойной ночи, Верочка. Отдыхай. Нам всем нужны силы перед советом.

Связь оборвалась.

Я сидела в темноте, глядя на мигающий курсор на экране.

Капкан захлопнулся. До совета оставались недели — но эта подпись превращала каждый день в отсчёт. Мне нужно было доказать, что я не воровка. А человек, который мог бы это подтвердить, не помнил даже собственного имени.

Я подняла глаза на окно. В отражении стекла я увидела женщину. Бледную. Смертельно усталую.

Но её глаза были сухими.