Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 36 – Ли Литвиненко

— Ты про гнилой налог? – Берта села на пустую постель. – Так там собирают денег много, а сюда доезжает совсем ничего.

— Как так? – глаза Лучаны округлились. – Вам ведь все положено.

— Наивная. Положено… – сварливо передразнила Зоя. – Вами положено, а кем-то забрано.

— Давайте я по порядку расскажу. Вам, как новеньким, полезна будет лекция про наши настоящие дела, – вмешалась Берта. – Обиталища давно, говорят, с самого переселения начали строить. Наши изуродованные моськи будят в людях суеверный страх. Мы как постоянное напоминание о близкой смерти. Вот, мол, поглядите, не сегодня, так завтра явится Красный мор и выкосит вас, независимо от регалий и размера кошелька. Люди боятся, бесятся от беспомощности. Здоровье не купишь, а думать об этом постоянно неприятно. Проклятых всегда боялись, обходили стороной, а потом и вовсе установили закон, по которому они могут жить только за забором в специальных обиталищах. Вот и взялись ссылать нас. Конечно, люди не звери, и законописатели позаботились о нашем быте. На каждую девушку выделяют определенную сумму денег, и от количества переболевших и выживших зависит ежегодный налог, который собирают с населения в определенном месте. Сколько девушек – столько и денег собирают с тех, кто живет на земле, где стоит обиталище. Потому у всех разные налоги, и каждый год они другие – то больше, то меньше. Люди называют это «гнилым налогом» и считают деньги выброшенными на ветер. Никому не хочется отдавать свои кровно заработанные на содержание бесплодной, изувеченной и ненужной никому девушки.

— Да, отец всегда ругался, когда платил, – призналась Лучана.

— А меня, когда сюда везли, все встречные проклинали. Тихо, но столько ненависти в глазах было… – опустив взгляд, рассказала Зоя.

— Мне вслед только плевались, – усмехнулась Берта. – Еще уродкой обзывали.

— Значит, проклинали потом, когда отвернулась, – уверенно заявила Зоя. – Хорошо хоть камни не бросали.

— Они возчиков боятся. – Лучана села, собрала волосы в пучок и заколола его вместо шпильки выдернутой из веника палочкой. – В меня пару штук прилетело, когда город проезжали, так Варди их кнутом… А обзывались по-разному: и уродом, и проклятушкой…

— Девочки говорят, обиталища строят так специально.

— Как? – не поняла Бёрк.

— Криво-косо, – пояснила Берта. – И в местах похуже. Эта обитель, например, стоит на болотах. Тут не один нормальный человек жить не станет. Даже охотники никогда не приходят. Да и живности в округе нет.

— Здесь сам воздух гнилой. Стоячий. И часто воняет, – грустно разъяснила Зоя. – Мы дышим им и чаще болеем.

— Быстрее умираем.

— Правда? – испугано спросила Лучана и обвела девушек недоверчивым взглядом.

Ей совсем не хотелось жить в таком месте.

— Если судить по средней продолжительность жизни в обители…

— Это сколько?

— Где-то пять-шесть лет, – смотря куда-то вдаль, ответила Берта. – И все.

— А сколько тут находишься ты? – Лучана перевела взгляд с Зои на Берту.

— Восемь.

— Ты попала сюда еще ребенком? – Бёрк с жалостью посмотрела Берту. Если это так, то она почти ничего не видела в жизни, кроме этих стен и болота.

— Меня привезли сюда в десять лет. Но я редкое невезучее исключение, – иронично усмехнулась Берта. – Остальные девушки находятся здесь намного меньше.