Книга Подснежник для сурового Апреля, страница 2 – Тиро Томое

Наш негромкий смех разнёсся в ложе, разрушая церемонность ритуала. Церемониймейстер тут же среагировал. Грузно семеня маленькими ножками и гремя ритуальным облачением, он приблизился и остановился на почтительном расстоянии. Неодобрительно посмотрел на урга, заискивающе на меня.

— Хрейдмар Этвелл, — проскрипел церемониймейстер, склоняясь в неглубоком поклоне, — время пришло.

— Я сам решу, когда придёт время, — отрезал я.

— Но…

— Иди на место, Мерл из Дома Цветущей Вишни. Я знаю, когда открыть скорлупу. Мне не нужен командир.

— Как хрейдмар решит, — церемониймейстер склонился в повторном поклоне, — только не тяните, умоляю…

— Иди.

Мерл попятился назад, встал на место.

— Он тебя сейчас готов скинуть прямо вниз и плюнуть сверху на поверженные останки своего хрейдмара, — прошептал Эдвард, — от него такая волна ненависти идёт! С ног сшибает.

— Потерплю. Не все такие эмпаты как ты. Мне его ненависть безразлична, до тех пор, пока он выполняет свои обязанности.

— Тебя ничем не прошибёшь, — ухмыльнулся ург, — как заледеневший, зараза!

— Просто я себя прекрасно контролирую, это не…

Я замолчал, не закончив фразы. Магия всколыхнулась. По венам пробежал короткий импульс энергии.

— Оооо, — простонал Эдвард, — твоя неопределённость проявляется. Тарховы штаны! Ты откуда её призвал?

Волна чужого воздуха влилась в вишнёвую духоту, принося за собой странные запахи: смолы, газа, разрухи.

— Понятия не имею. Это же неопределённость.

— Эрик, а если из Внешнего Мира?

— Манескер? Не должно, слишком далеко, — сквозь зубы ответил я, а сам напряжённо замер, ожидая.

Вмешательство в ритуал дорого мне обошлось. Двенадцать лучей яркого пламени священного круга жизни, вместо положенных одиннадцати, выпили из меня много сил. Если бы в тот момент я был в привычном облике, то мог и не выжить. Только тёмное пламя демонического сердца позволило вмешаться в ритуал призыва невест и изменить его, внеся сущую малость — элемент неопределённости. Но, что принесёт неопределённость не знал даже я. Учитывая потраченную силу, которая до сих пор не восстановилась, не исключено, что теперь ритуал мог зацепить и Манескер — чуждый нам мир людей, лишённых магии. Почему-то раньше мне это на ум не приходило. Слишком отличен Манескер от нашего мира. Слишком далёк.

Круг жизни, вычерченный на светлом поле арены, пришёл в движение. Он сверкнул ярким пламенем, разошёлся, освобождая место для последнего яйца. Небо над ареной разрезало яркой вспышкой, мгновенно воспламенившей назойливые лепестки вишни. Вниз посыпался чёрный пепел. Радостные крики толпы зрителей сменились испуганными возгласами.

Новая вспышка всколыхнула не только небо, но и потоки магии. За вспышкой наконец пришёл грохочущий гром. Свет на секунду померк, а когда вернулся, арена уже безвозвратно изменилась. Неопределённость сработала.

На круге жизни, вопреки устоявшемуся в веках ритуалу, стояло двенадцать яиц. Одиннадцать золотых и одно чёрное, как безлунная ночь. Теперь круг жизни напоминал циферблат часов и полночью в нём было чёрное яйцо.

Я сделал шаг вперёд, простёр руки над ареной и произнёс слова, которые так ждал Мерл из Дома Цветущей Вишни:

— Я принимаю юных дев, выбранных ярким пламенем круга жизни. Да начнётся отбор!

В глубокой тишине раздался скрежет раскрывающихся яиц. Скорлупа открылась, выпуская пленённых дев, вспыхнула и осыпалась золотой пылью к ногам дочерей всех знатных Домов Каэрллиона. Дев прекрасных, воздушных, наполненных магией и поддерживаемых силой собственных Домов.