Книга Подснежник для сурового Апреля, страница 42 – Тиро Томое

— Трогай, — приказал ург, захлопывая резную дверь кареты.

Экипаж тронулся, увозя меня к очередным неприятностям. Интуиция вопила об опасности, но выбора у меня не было. Врагов надо держать близко. Ближе, чем друзей.

Глава 19

Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона

Ург проводил карету напряжённым взглядом. Над экипажем маячила едва заметная обережная дымка, защищающая от магических и оружейных атак. Такая же маревая дымка, установленная лично ургом, колыхалась над всем дворцовым комплексом. Простая формальность, традиция, если хотите, оставшаяся с тех давних времён, когда Дома Стихий ещё имели наглость вмешиваться в отбор напрямую. Теперь же эта формальность вновь стала необходимой из-за одной единственной девчонки с туманной перспективой выживания.

Дома уже начали дружить против неё, против неопределённости, смешавшей все планы. Расчёт Эрика оказался верен — противник, пришедший со стороны, заставит глав Домов начать активные действия. Их не остановило даже то, что девчонка слаба, как зимнее солнце.

Сейчас Маргарита увозила на себе не просто браслет, это был мощный защитный артефакт, завязанный на урга и, частично, Эрика. Всё сделано для того, чтобы не дать неопределённости выбыть из игры раньше времени. Магия, вложенная в артефакт, изменена так, чтобы ни один магик не определил источник. Пусть лучше думают, что девчонка не так проста, как казалась на первый взгляд. Это заставит их быть осторожнее, аккуратнее в выборе действий, и даст время Эрику, чтобы разобраться, кто стоит за появлением ледяных тварей в границах государства. Любой может быть. Любой из алчущих власти Домов. Даже младшие рода, обречённые вечно жить под тенью Старших.

— Развороши это осиное гнездо, неопределённость, — прошептал Эдвард в темноту дворцовых дорог, когда утих стук копыт.

Рядом с девчонкой из Манескера прирождённая чувствительность урга — редкая эмпатическая магия — находилась в постоянном напряжении. От Маргариты всё время шли потоки эмоций. То яркий всполох радости, который обжигал восприимчивость Эдварда воспоминаниями о безмятежном детстве самого урга, тогда ещё сына опального советника старого хрейдмара — отца Эрика. То резкий холод равнодушия к собственной жизни, отправляющий урга к мыслям о пережитых битвах. То, особенно вкусные эмоции, мягкая растерянность и смущение, которые гладили эмпатию урга мягкими пальцами. В такие минуты вечно голодная пустота, придавленная волей Эдварда, взрыкивала, как зверь и жадно насыщалась, а после успокаивалась на несколько часов, давая ургу передышку. Можно было ослабить контроль над собственным даром, больше похожим на проклятие, и почувствовать себя обычным человеком. Хотя бы на время.

Вот и сейчас дар, упившийся щедрым потоком эмоций Маргариты, притих, подарив ургу несколько часов расслабления.

Ург осмотрел дворцовые просторы, цепким взглядом отмечая курсирующие по территории вечерние караулы. Присвистнул, напустил на себя беспечный вид и нарочито неспешно, вразвалочку спустился со ступеней. Постоял, наслаждаясь душевной лёгкостью и невесомыми снежинками, сыплющимися из тёмного неба, вдохнул морозный воздух. Хотелось, как в детстве схватить пригоршню снега, смять до ледяного кома, а потом запустить в ближайшего караульного, вызывая его на шуточный бой. Ург рассмеялся в голос, представив выражение лица несчастного солдата, в которого летит снежок от боевого мага. Но смех вскоре утих. Эдвард размашисто шёл к выходу из дворцового комплекса. Снег, внезапно поваливший со всей силы стихии, заметал его следы.