Книга Целительница из иного мира, страница 29 – Вивьен Ламур

— Он… — начал он, и голос его сорвался на шепот.

— Стабилен, милорд, — мягко перебила я. — Кризис миновал. Температура в норме. Теперь главное не допустить новой инфекции и дать ему окрепнуть.

Я подошла к нему ближе, внимательно посмотрела на дрожащие руки и напряженные плечи.

— А вам, милорд, я настоятельно советую принять чаю с мятой и лечь отдохнуть. Хотя бы на пару часов. Вы нам еще понадобитесь сильным и здоровым. Артуру нужен отец, а не еще один пациент.

Он хотел было возразить, но лишь кивнул, слишком измотанный, чтобы спорить. Я поймала взгляд Ильзы, одной из моих ассистенток, и жестом показала на лорда. Та все поняла и кивнула: проследит.

Пока Клара и Ильза, сменяя друг друга, делали Артуру свежую перевязку, я дала им самые строгие указания.

— Запомните раз и навсегда, — сказала я, глядя им прямо в глаза, чтобы проняло до костей. — От его кровати вы не отлучаетесь ни на шаг. Ни за какими зовами, ни под какими предлогами. Сменяете друг друга, чтобы поесть и в уборную. Даже если земля разверзнется и сам архиепископ пожалует – ваше место здесь. Никого, кроме меня и лорда Калдвелла, к нему не подпускаете. Понятно?

Они закивали с таким серьезным видом, будто от этого зависела судьба королевства. Что, в общем-то, для этого дома было недалеко от правды. Нутром я чуяла подвох. История с коровой Хенрика, сдохшей от проглоченной проволоки, слишком ярко доказала, что людская глупость и злоба куда страшнее любой болезни.

Убедившись, что все под контролем, я наконец-то позволила себе ту самую, немыслимую до сих пор роскошь – горячую ванну.

Меня проводили в небольшую, но уютную комнату для омовений. Там уже стоял огромный медный таз, наполненный до краев дымящейся водой. От нее шел легкий аромат лаванды: кто-то догадался капнуть масла. После наших деревенских умываний из ведра ледяной водой это было сродни попаданию в рай.

Я скинула с себя грязное платье, нижнюю сорочку и с наслаждением погрузилась в воду. Горячая волна обняла меня, смывая не только пот, но и остатки вчерашнего кошмара, липкий страх и леденящую усталость. Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло проникает в самые закостеневшие мышцы, разгоняя дрожь и напряжение. Это было первое по-настоящему расслабляющее мгновение с тех пор, как я открыла глаза на холодном камне у реки.

Покончив с омовением, я облачилась в чистое белье: мягкие, нежные сорочки из тонкого полотна, о которые кожа не скрипела, а ластилась. А сверху простое, но изящное платье нежного лимонного оттенка. Ткань была мягкой, струящейся, совсем не похожей на грубую шерсть и лен, к которым я привыкла. Я поймала свое отражение в зеркале и не узнала себя: чистая, ухоженная, в красивом платье… Я чувствовала себя женщиной. Не забитой деревенской девкой, не загнанной целительницей, а именно женщиной.

Я тщательно просушила волосы у камина и заплела их в тугую, но аккуратную косу, убрав со лба и с шеи, чтобы ничего не мешало работе. И как раз в этот момент с улицы донесся шум: скрип колес, ржание лошадей, приглушенные голоса челяди.

Я подошла к окну. По главной аллее к дому, вздымая золотистую осеннюю листву под колесами, подъезжала не только карета, но и знакомая телега, груженная сундуком и узлами. На облучке, уверенно правя лошадью, сидел Элайджа. А рядом с ним, кутаясь в платок, но с живым любопытством разглядывая огромный дом, моя бабушка Марта!