Книга Диспноэ, страница 36 – Юлия Арвер

На слове «скотина» двери гостиной отворились, и на пороге призраком возник дворецкий. На пару секунд он не сумел совладать с собой и выпучил глаза, будто Кирилл как минимум пошутил что-то про члены.

Бедняга все же справился с шоком и вновь напустил на себя вежливо-равнодушный вид. Он услужливо посторонился, пропуская в гостиную невысокую девушку, одетую в черные спортивные штаны и широченное темно-серое худи, в котором утопала ее шикарная фигура. Ольга постаралась стать как можно незаметней, и у нее это получилось. Даже окрашенные в темно-рыжий цвет волосы собрала в неаккуратный пучок на макушке, чтобы не светить роскошными локонами.

Обычно улыбчивое лицо теперь сливалось со светло-серыми стенами, а красные глаза вновь напомнили Кириллу о вампирше Кёлер. Ольга и вправду походила на демоницу, пару лет протомившуюся в Проклятом соборе.

— Госпожа Михайловская, – возвестил дворецкий и с легким поклоном покинул оскверненную «скотиной» гостиную.

Варвара вскочила с дивана и бросилась к Ольге с успокаивающими объятиями. Кирилл с легкой ухмылкой вспомнил, как Верещагина-младшая брезгливо морщилась, узнав, что Дима привел в Круг новую «любовь до гроба», и обеими руками голосовала за то, чтобы не принимать так легко в свои ряды «шавок с помойки». Эта самая шавка оказалась дочерью держателя контрольного пакета акций завода металлоконструкций в Тюмени, но заносчивую Варвару это мало волновало. Для нее Ольга еще долго оставалась очередной подстилкой Давыдова.

Со временем Варваре пришлось смириться с присутствием Ольги. В подробности, почему же Дима выбрал именно ее и почему остался с ней на целый год, Верещагину никто, конечно, не посвятил. А зачем? Романтичней верить в исправившегося бабника, перевоспитанного истинной любовью. Варвара в эту сказку поверила и наконец допустила Ольгу в свой круг привилегированных подруг, позабыв даже о Золотом списке.

И вот сейчас Ольга нырнула в объятия Верещагиной, с воем разрыдавшись. Ее пришлось успокаивать долго. Кирилл нервно постукивал ногой и отсчитывал минуты женской истерики. Время неумолимо текло вперед, тупая боль с упорством перфоратора сверлила висок, а Ольга рыдала и рыдала, как будто где-то внутри нее опустошали бассейн слез.

Кирилл с удовлетворением заметил, что Герман тоже здорово взбесился, но не смел показывать характер. Если спугнут Ольгу, рискуют не узнать вообще ничего.

Наконец слезы безутешной почти что вдовы иссякли, в гостиной воцарилась предвкушающая тишина, и Кирилл заговорил:

— Оля, я бы не спрашивал, если бы мог не спрашивать. Но ты сама понимаешь, как важно понять, почему убили Диму и кто это сделал. Поэтому я прошу тебя рассказать все, что ты хотела. Ты – наш самый ценный свидетель.

— Я боюсь, что меня убьют вслед за ним, – вновь всхлипнула Ольга и закрыла лицо руками.

— Если ты ничего не расскажешь, то мы не найдем убийцу, и тогда у него точно будет возможность убить тебя или кого-то из наших близких, – неосторожно обронил Кирилл, проиграв раздражению, и слишком поздно понял, что совершил ошибку.

Губы Ольги затряслись, и она разрыдалась снова. Кирилл едва не взмолился Господу о терпении, а Герман, казалось, вот-вот швырнет в нее чашкой. Только сердобольный Ник присел перед Ольгой на корточки и сжал ее ладони в своих.