Книга Змеи города роз, страница 120 – Юлия Арвер

— И это все, что ты хочешь? – я гордо вздернула подбородок, старательно удерживая насмешку на лице.

Маура кивнула и продолжила:

— В твоем поместье прячется сообщник кадара, старший брат готов разорвать голыми руками, а отец спит и видит, как бы выдать тебя замуж за любого, кто отважится об этом попросить. Все еще считаешь, что брак с Ак-Сарином хуже творящейся вокруг бесовщины?

Маура не спускала с меня пронзительного взгляда, а я отчаянно соображала, путаясь в собственных мыслях. На одной чаше весов оказалась свобода, доставшаяся мне великой болью, а на другой – Ингар, чье окровавленное лицо намертво застыло перед внутренним взором. И он перевесил…

— Я согласна, – два простых слова отрезали меня от прошлой жизни, будто гильотина, одним выверенным движением отделяющая голову от туловища.

На лице Мауры проступило торжество, приправленное изумлением. Она не рассчитывала, что я соглашусь так быстро, но сегодняшней ночью, наполненной кровью и страхом, мне не осталось ничего иного. Что-то кипело и стенало внутри от одной лишь мысли, что глаза Ингара закроются навеки. Вчера ночью за разговорами о детстве с оглушительным грохотом павшего бастиона рухнула та самая стена, которую я старательно возводила вокруг себя. Она отсекала от меня лжецов и предателей, льстецов и искателей выгоды.

Сколько знатных мальчишек ходили за мной хвостом, науськанные корыстными родителями, и не перечесть! И каждый, КАЖДЫЙ из них втайне презирал меня. Они льстили мне, осыпали комплиментами, чем заставляли трепетать наивное девичье сердце.

Так я бы и внимала лживым речам, если бы однажды не подслушала едкие насмешки, которыми двое сыновей отцовских советников радостно перекидывались с Айданом. Все трое потешались над моей наивностью, обзывали байстрючкой, с помощью которой хитрая ведьма умудрилась окрутить воеводу. Один из них, парень по имени Алхан, прошелся и по моей нескладной подростковой фигуре, и по «черной мочалке вместо волос», и по мальчишечьему нраву. Его друг, носивший имя Салар, добавил, что как ни наряжай меня в платья, дикого звереныша не превратят в девушку ни шелк, ни кружева. Все свои слова они сопровождали смехом гиен, и громче всех потешался Айдан, будь он трижды проклят!

Именно тогда, униженная и осмеянная, я заложила фундамент стены, разделившей меня настоящую и тех стервятников, что норовили полакомиться из казны провинции за счет недалекой дочери воеводы. От моей наивности не осталось и следа. Я отстранилась от всех фальшивых ухажеров и девчонок, набивавшихся в подруги, а после отомстила каждому и каждой, запугав их до мокрых шаровар.

Лежа в постели прошлой ночью и всеми силами стараясь провалиться в сон, я никак не могла прогнать из памяти будто высеченный из мрамора профиль Ингара, усталое выражение его лица и легкую улыбку, с которой он вспоминал о моем любимом платье. Образ мирейца не покидал меня до рассвета, отчего я вертелась в кровати, будто полоумная, сбив простынь в комок, и с первыми лучами солнца яростно запустила подушкой в стену. Никогда! Никогда я не испытывала глупую неловкость, думая о ком-то! Никогда не размышляла, какие чувства вызываю у того или иного мужчины! Никогда не ловила себя на нелепой мысли, что с замиранием сердца жду следующей встречи! И все это произошло со мной за несколько невероятно долгих часов!