Книга Змеи города роз, страница 78 – Юлия Арвер

У двери наместницы ожидаемо никого не оказалось. Я задул свечу в ближайшем подсвечнике, отчего половина небольшого коридора погрузилась в полумрак. Идеально для охранника-лазутчика, покрытого тенью.

Я оперся спиной о стену и прикрыл глаза. Теневая пелена тянула из меня силы, которых после бессонной ночи и без того почти не осталось. В доме висела плотная тишина. Я злорадно представлял, как старший брат наместницы доказывал солдатам, что его чуть не загрызла огромная тень, один в один похожая на медведя. Наверняка те втайне посчитали наследника воеводы сумасшедшим.

Реф остался с Айданом, добросовестно выполняя приказ Амаль. Несмотря на глубокую обиду, он был не в силах противиться ее воле. Старик ворчал и плевался, желал наместнице скорейшей гибели, но помогал ей, ведь не мог иначе.

Сон оплетал тело слабостью, и я почти перестал с ним бороться. Звук разбитого стекла, донесшийся из-за двери, заставил меня встрепенуться и прислушаться.

— Порезалась? – раздался приглушенный голос Беркута. По всей видимости, он подошел совсем близко к двери, раз я смог его услышать. – Зачем тебе понадобилось это блюдце? Только вонь от твоих масел.

Ответом Беркуту послужили надрывные рыдания наместницы. Я прислушался, прижавшись ухом к замочной скважине. Она скулила, будто раненое животное. Вот уж не думал, что ведьма умеет плакать.

— Мне казалось, что Айдан убьет меня. Просто свернет шею, как курице. Он уверен, что я отравила Малику. Что мне делать, Михель? Он не остановится…

— Отряд защитит тебя. Я защищу тебя, наине. Ты же знаешь.

— Я боюсь, Михель. Боюсь, как тогда. Рядом с ним я не могу испытывать ничего другого. Мне до сих пор снится тот парень. Я раз за разом сжигаю его, и так с тринадцати лет.

Амаль разрыдалась с новой силой. Я слышал, как Беркут успокаивал ее и баюкал, будто беспокойного ребенка.

— Год назад сны исчезли, – всхлипывая, продолжала наместница. – Их так долго не было, и я решила, что победила. А потом моя ошибка вернула их. Теперь во снах я сжигаю Ингара. Михель, мне даже эфирные масла не помогают!

— Я попрошу у Гаяна снотворную настойку для тебя, – заверил ее Беркут.

— Она не изменит того, кто я есть. Я чудовище, как и говорил когда-то Айдан.

— Разве тебе есть дело до того, что говорит этот ублюдок? – вопрос Беркута заставил Амаль замолчать и сдавленно всхлипнуть.

— Он говорит правду, – она вновь разрыдалась. – Маура родила меня, чтобы посадить на место отца. Айдан прав. Он имеет право ненавидеть меня.

— Но не смеет запугивать, бить и подсылать к тебе насильников, – голосом, не терпящим возражений, отрезал Беркут.

Я уже давно оцепенел, подслушивая разговор, предназначавшийся для единственного человека, знакомого с другой Амаль Кахир, испуганной и потерянной девчонкой. Ее откровения не должны были долететь до чужих ушей, но долетели и заставили меня стыдливо морщиться от каждого слова. Я был уверен, что наместница наслаждается властью над чужими жизнями, что звериная природа ребенка, рожденного от приворота, едва удерживается за маской человека. И уж никак не думал, что снюсь ей в ночных кошмарах. А Айдан… Нет, зря я услышал это!

— Наине, я прошу тебя, не плачь, – донеслись до меня отчаянные слова Беркута, после которых воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь приглушенным бормотанием Амаль. Наверняка командир крепко обнимал наместницу.