Книга Клинки города ярости, страница 61 – Юлия Арвер

— Раньше я не понимала ценность твоего подарка. Ты отдал мне столь дорогую сердцу вещь. Я верну его тебе, когда постираю. Сейчас он слишком сопливый.

Эрдэнэ мягко улыбнулся и крепче сжал мой кулак, в котором я зажала платок.

— Я хочу, чтобы он остался у тебя. Ты – дорогой человек для меня, Амаль. Надеюсь, ты это видишь.

— Но я – не Лан. Не обманывайся.

— Я никогда не видел в тебе ее. То, что вы похожи силой характеров, не делает вас одинаковыми людьми. Что уж говорить о внешности! Вы разные, как снежинка и искра. И к тому же ты – человек. Твое тело состарится прежде, чем у меня появится хоть один седой волосок. Да и я слишком стар для тебя.

— Сколько же тебе лет?

На лице Эрдэнэ расплылась такая знакомая мне усмешка, отчего узел в горле ослаб. Раньше его насмешливая манера казалась невыносимой, но сегодня я поняла, что поистине невыносимо видеть его печальным и потерянным. Лучше уж пусть насмехается.

— А сколько дашь?

— Двести? Триста? – ухмыльнулась я сквозь слезы.

— Я не настолько стар, гадкая ты девчонка! Мне всего девяносто шесть!

Я прыснула, на миг позабыв о горе, и Эрдэнэ хихикнул вслед за мной. Он вновь притянул меня в объятия, и мы замолчали, обмениваясь теплом. Эрдэнэ как будто забрал себе половину моей боли, взамен подарив нежность. Разве могла я не доверять ему теперь, когда узнала самое сокровенное, что хранило его сердце?

— Как ты умудрилась провести целый день в таком холоде? Так и простыть недолго, – отстранившись, возмутился Эрдэнэ. Наверняка он попросту перевел тему, чтобы не бередить старые раны и дальше.

Он направился к камину и принялся выгребать золу.

— Ты навестил Иглу? – спросила я, с жалостью подумав о ней.

— Беркуты сказали, что она не появлялась дома с ночи. Это манера Иглы: когда ей плохо, она прячется, чтоб никто не нашел. Справившись с собой, она вернется. Дания – тот человек, который не нуждается в чужих утешениях. Так было всегда.

Сердце кольнуло, стоило представить одинокую понурую фигуру Иглы под хлопьями летящего снега. Она сожгла отчий дом, но почему? И где их с Амиром родители? Впрочем, я совру, если скажу, что меня очень уж волновали эти вопросы.

— Как ты пробрался ко мне?

— Тихо и незаметно. Я пока не планировал знакомиться с твоим женихом.

— Он тебя знает, – призналась я и стыдливо опустила голову. – Тир видел мои воспоминания. Очень многие воспоминания.

— Как ты это допустила? – опешил Эрдэнэ.

— Я… он поцеловал меня… Все случилось слишком неожиданно. У него были подозрения, что я закрываю сознание, и они подтвердились.

— Ох, я и забыл, что говорю с чопорной барышней, краснеющей от любой пошлой шутки. А тут целый поцелуй. – Насмешка в голосе Эрдэнэ уязвила бы меня в любой другой день, но не сегодня. Словесные перепалки с ним отвлекали от горечи.

— Он сделал это неожиданно.

— А если бы воевода разделся, что тогда? Тебя хватил бы удар?

— Не смей издеваться.

У меня не осталось сил на злость, и потому угроза получилась смехотворной и слабой.

— Если воевода узнал обо всем, то почему не рассказал навирам, императору, да хоть кому-нибудь?

Я вздохнула и выложила Эрдэнэ все, что произошло за последние дни в Адраме и Белоярове. Он хмурился, но не прекратил разжигать камин. Когда огоньки весело заплясали в топке, закончился и мой рассказ.