Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 67 – Элен Бергман

Амлайб аккуратно спрятал шёлк в складки своего кошеля.

— В Гэллоуэй много шёлка и ещё больше тайн. Но лишь одна из них пахнет смертью и редкими благовониями. Идём. Нам нужно увидеть, кто из обитателей замка сегодня кутается в плащ плотнее обычного, скрывая прореху на дорогом наряде.

Июльский вечер опускался на земли Мак Гилле-Бригте медленно и тяжело, будто сама природа не желала касаться того, что случилось у подножия холма.

Замок, возвышающийся на каменном уступе над серыми водами залива, был освещён косыми лучами заходящего солнца. Башни его казались кроваво-рыжими, а тени — слишком длинными, словно они тянулись к телу, лежащему у кромки пастбища.

Тело нашли возле старой каменной ограды, там, где начинался спуск к болотистой низине. Молодой мужчина — помощник конюха, ещё утром живой и шумный — теперь лежал навзничь, с широко раскрытыми глазами, в которых застыло немое удивление.

Траву вокруг примяло, словно была борьба. На шее темнел след.

Лорд Амлайб стоял рядом, опершись на рукоять меча. Ветер шевелил его тёмный плащ, а седые пряди у висков блестели в закатном свете.

Рядом с ним — Юэн, верный слуга и спутник многих лет, мужчина лет сорока, с лицом, изрезанным морщинами и тревогой.

Лорд Амлайб медленно перевёл взгляд на стены замка, где уже зажигались факелы.

— Продолжай следить. Не только за слугами… но и за Ирвином.

Юэн резко повернулся к нему.

— За вашим братом, милорд? Но он бастард. Он не может наследовать за вами.

Амлайб усмехнулся безрадостно.

— Закон — не единственное, что движет людьми, Юэн. Зависть, страх, жажда признания — порой сильнее права.

Юэн понизил голос.

— Вы полагаете, он замешан?

Амлайб помедлил.

— Я чувствую, что он тоже в этом есть… Не понимаю как. Но нить ведёт к нему.

Юэн посмотрел испытующе.

— Ваш дар, милорд? Он указывает на него?

На мгновение лицо Амлайба стало непроницаемым. Ветер усилился, и где-то над утёсами крикнула морская птица.

— Я не могу сказать ничего определённого, — ответил он наконец. — Это не видение. Не знак. Лишь холод в крови, когда он входит в зал. И тень за его словами.

Он вновь взглянул на тело юноши.

— Просто следи за ним. И за его окружением. Кто к нему ходит. С кем он шепчется. Кто исчезает после этих шёпотов.

Юэн склонил голову.

— Будет исполнено, милорд.

Солнце окончательно коснулось линии воды, и багровый свет угас. Замок Мак Гилле-Бригте погрузился в сумрак, а вместе с ним — и в тяжёлое ожидание.

Где-то внутри его стен плёлся заговор.

И в тени башен вечер казался гуще обычного, словно сама земля знала: кровь пролита не в последний раз.

* * *

В боуэре — уединённом павильоне во внутреннем дворе замка, где свила своё гнездо семья почтенного сэра Ирвина, — мерцал лишь одинокий фитиль, чьё робкое пламя едва разгоняло ночной сумрак. Это низкое помещение, подпираемое суровыми дубовыми балками, хранило на себе отпечаток благородной скромности: на стенах, вместо дорогих шпалер, чернели ветвистые оленьи рога, у ложа раскинулась шкура лесного зверя, а дубовый стол был завален грудой пергаментов и кубков, точно поле недавнего сражения.

Тяжёлый воздух, пропитанный горьким дымом очага и запахом влажной шерсти, казалось, застыл в ожидании грозы.

Сэр Ирвин замер посреди комнаты, тяжело опершись кулаками о столешницу. То был человек, перешагнувший полуденный рубеж жизни: крепкие плечи ещё помнили тягость железных доспех, но лицо его, изборождённое преждевременными морщинами, выдавало усталость души. В его тёмных волосах уже серебрилась изморозь седины, а взгляд — проницательный, но глубоко измученный — обличал придворного, который слишком долго дышал холодным воздухом чужого величия.