Книга Всадник дракона, страница 137 – Таран Матару

Кем был этот человек? Теперь, когда Джай задумался, он снова заметил необычный акцент Руфуса – самарионский, с северных окраин, с границы, где родина Фриды встречалась с самым северным краем империи.

Но еще более странным было то, как мужчина говорил. В большинстве случаев он разговаривал как обычный человек, прямолинейно. Но иногда его манера выражаться становилась чуть ли не… изысканной, что ли. Будто он родился в бедности, а потом стал богатым и образованным. Если Руфус говорил правду – а его самарионская татуировка это подтверждала, – то он был опытным убийцей.

Джай с притворной небрежностью подбросил морковку над головой и услышал, как Уинтер щелкнула пастью. Мгновением позже он почувствовал такое сильное отвращение, что едва не прикусил собственный язык. Уинтер сообщала, что ей не особо нравилась морковка.

— Допустим, я тебе поверю, – сказал Джай, поморщившись от странного привкуса во рту своего дракона. – И что с того?

Руфус развел руками, а затем хлопнул себя по груди.

— Я обучу тебя, парень. И не только этому.

Джаю пришлось приложить усилия, чтобы не выкрикнуть восторженное согласие.

— Неделя советов по дыханию душой? – небрежно спросил он, присаживаясь на поленницу и натягивая слегка великоватые сапоги. – Думаю, обойдусь и без этого…

Руфус поднял руки, сдаваясь.

— Я научу тебя кое-чему большему. Мудрости, которой не может поделиться даже твоя Фрида. Она, как бы это помягче сказать… душа пятого уровня.

Джай обдумывал предложение. Руфус принял его молчание за замешательство и продолжил:

— Она молода, но должна быть выше уровнем. К тому же данчане всегда полагались на силу своих драконов. Они знают самые простые заклинания и чары, которыми обладают даже небольшие секты. Ну, может, кое-что еще…

Джаю не пришлось демонстрировать свой скептицизм. Он мог бы поверить в это в отношении Ивара, но Фрида не была безграмотной грубиянкой. Она бы использовала все имеющиеся знания, чтобы лучше защитить свой народ.

Но Джай верил, что у здоровяка было чему поучиться.

Да и еще одна неделя защиты не помешает.

— Подумай об этом, – Руфус заговорил снова, прежде чем Джай успел ответить. – Не торопись.

Джай открыл было рот, но тут из хижины донесся голос Фриды:

— Три недели! – крикнула она. – Будешь защищать нас в течение трех недель! А еще с тебя пятьдесят сестериев и уроки для меня. Тогда мы согласимся!

Она вышла из хижины, бросив на Джая взгляд, который давал понять, что любые комментарии по поводу ее наряда будут встречены с такой жесткостью, о которой он до сих пор не подозревал.

Джай был лишь слегка раздосадован тем, что она вела переговоры от его имени, особенно по поводу того, что имело для него такое значение. Но юноша и сам поступил похожим образом в таверне. Фрида попросила гораздо больше. Жизнь, проведенная в безденежье, обернулась против него.

— Договорились, – слишком поспешно произнес Руфус.

Он уже протянул руку к дневнику, однако Джай схватил его за запястье.

— Сначала монеты и безопасное место для ночлега, – сказала Фрида, когда Руфус снова потянулся за дневником. – Наш первый день будет самым опасным.

— Не рассчитывай, что дальше будет легче, – проворчал здоровяк.

Они не направились прямиком к Кашмирской дороге – знали, что легион их уже опередил. Вместо этого Руфус повел их по проселочным тропам, известным только пастухам и бандитам. Это займет больше времени, но они догонят легион, если будут идти всю ночь: в условиях войны – даже на своей территории – легионеры каждую ночь возводили невысокий частокол, а это означало, что они останавливались до захода солнца, чтобы нарубить кольев в окрестностях.