Книга Алый трон, страница 12 – Эми Лиоу

И все же я не понимала, почему Икта относится к нему с презрением, ведь он ближе меня к деннарцу. Он не раз покидал пределы храма Гханатукх, чтобы выпить и поиграть в городе вместе с Кераном. Я могла бы применить магию крови, чтобы разгадать эту загадку, но не стану. Как бы я ни полагалась на Илама, изображая богиню, я по-прежнему ненавижу магию крови.

А все из-за моей матери.

Икта глубоко вздыхает:

— Отлично. Без Керана нам никуда. И не важно, что я его терпеть не могу. – Он складывает руки на груди. – А ты? О чем ты думала, когда втянула меня в свои игры с избранием Ракхти? Ты и правда решила саботировать…

— Дорогой брат, – я сцепляю пальцы на коленях, – я действующая Ракхти. Конечно, мне нужно, чтобы моя преемница обладала выносливостью и острым умом.

— Собираешься напугать девочек до смерти?

— Ты здесь, чтобы помочь, или будешь задавать вопросы?

— Бинса, я переживаю. – Икта в отчаянии проводит рукой по волосам. – Ты не задумываешься о последствиях своего переизбрания? Ты слышала Керана. Асахар и Харун, вероятно, объединились, чтобы тебя сместить. Иначе зачем Харуну так рисковать? Асахар не их тех, кого стоит дразнить. А твоя идея с избранием новой Ракхти… Мне неприятно это говорить, но она напоминает мне Кави…

— Ты закончил читать нотации? – Я перебиваю брата, пока он не переступил черту, и почесываю пальцы. – Меня не волнует Асахар. Все равно никто из Ракхт с самого начала меня не любил. Хотя тебе-то откуда знать?

Выражение его лица меняется. Уголки губ тревожно опускаются. То, как меня избрали Ракхти, всегда было щекотливой темой – надоедливый призрак, который постоянно скребся в спину и от которого мы отчаянно пытались избавиться.

— Прости, – шепчет Икта. – Я… я просто волнуюсь за тебя.

Я тихонько вздыхаю:

— Знаю.

Он пристально смотрит на меня:

— Только не говори, что собираешься остаться Ракхти навечно.

— Я не знаю другой жизни, Икта, – шепчу я, понизив голос.

Мои веки закрываются; я не могу вообразить жизни вне стен храма, жизни, в которой я смеюсь и беззаботно общаюсь с другими людьми, которую проживаю как обычный человек.

Я давным-давно оставила ту жизнь, вечное беспокойство о куске хлеба, одежду, залатанную так, что в ней не осталось ни лоскутка первоначальной ткани.

Стены храма гарантируют достаток и власть, а жизнь снаружи – нет.

Так говорила моя мать. И какую бы ненависть я к ней ни испытывала, она была права.

— Как скажешь.

Мои пальцы неподвижны. Что бы ни случилось, я не могу допустить, чтобы Икта утратил веру в меня.

— Икта, пожалуйста, ты единственный, кому я доверяю в этом мире. – Я накрываю его руку своей и ободряюще сжимаю. – Если ты не хочешь мне помочь, то кто поможет? Ты вернулся ко мне даже после… после всего. Только не говори, что готов меня бросить.

Его лицо искажается.

— Бинса…

Он ничего не говорит, просто кладет другую руку поверх моей. Брат цепляется за меня так сильно, словно боится, что, если отпустит, я исчезну, как последний закатный луч.

Мною овладевает мрачная решимость. Я должна защитить Икту, должна защитить себя, и единственный известный мне способ – оставаться Ракхти. Если я потеряю трон, меня вышвырнут на улицу с горсткой гуриси, которых хватит на приданое. Они ожидают, что я растворюсь в безвестности, выйду замуж за первого встречного – и не важно, что официально у меня больше нет семьи, – проведу остаток жизни как послушная жена и заботливая мать. Икта, мой единственный кровный родственник, вынужден будет оставить меня и постепенно забудет о моем существовании.