Книга Алый трон, страница 159 – Эми Лиоу

— Для чего ему было их убивать? – Лицо Нали так побледнело, что кажется, будто она вот-вот лишится чувств. – Анджу…

— Должно быть, ты сильно ее любила, – замечаю я сочувственно.

— Анджу единственная в доме обходилась со мной как с равной. – Нали отворачивается. – Даже слуги… называли меня деннарской собакой и обращались со мной соответственно. Только она одна играла со мной, учила меня читать. – Она прерывисто вздыхает. – Анджу была такой доброй. Из тех девочек, что плачут, когда у кого-то умирает кошка или птица ломает крыло. Да, мачеха заставила меня обманом пробраться в храм, но мною также двигало желание узнать правду. Все эти годы меня подпитывала доброта Анджу. Если бы не она, я пустила бы в ход свой хадон и многих не пощадила бы.

Холодок пробегает у меня по спине. Я и не подозревала, насколько важна была для нее Анджу – как для меня Чандри.

— Прости, – говорю я. Затем моя жалость иссякает и я добавляю: – В книге Привинду я нашла кое-что, что могло бы нам помочь.

Ее лицо проясняется.

— Что?

Какая она нетерпеливая. И как легко ею манипулировать.

Пусть я не могу читать мысли Нали, я способна до них докопаться и вертеть ею как захочу.

— Вот. – Я протягиваю книгу, Нали берет ее так, словно книга в любое мгновение может вспыхнуть пламенем. – Я сделала примечание с переводом на сто седьмой странице.

Нали находит страницу, и ее лицо бледнеет, когда она читает, что написано на листке, который я прикрепила; мне повезло, что она не понимает языка ритсадун. Затем ее руки застывают, с губ срывается шепот: «Измельченные корни далле джхар, две ложки меда, переваренного птицами, капля крови сосуда богини…»

Глаза Нали расширяются от ужаса и восторга.

— Зелье правды? Оно существует? Мы сможем его приготовить?

Внутренне я облегченно вздыхаю.

— Нет ничего невозможного, – говорю я. – Коронация Медхи состоится в следующий Джхокти, и на ней будет присутствовать весь Бакхтин. Не лучше ли заставить Харуна рассказать правду о Кровавой бойне, чем врываться к нему в покои и требовать ответа?

Нали поднимает на меня глаза – в них тревожная пустота, в дополнение к жуткой тишине в ее сознании.

— Но мы же не шаманы крови. Как…

Во дворе Бакхала я слышу топот десятков ног.

— Нигде не сказано, чтобы нужно быть шаманом, чтобы приготовить зелье правды, – спешу я предупредить дальнейшие расспросы. – Это наша единственная надежда, Нали. Ты сама знаешь.

— Но…

Я шагаю к ней, руки зависают над книгой.

— Ты хочешь справедливости для Анджу или нет?

Шаги раздаются на лестнице, глухой рокот, словно от надвигающейся грозы.

— Я… да… конечно, хочу. И все же…

— Нали Янкаран! – кричит кто-то из-за двери. – Признавайся в своих преступлениях!

Это Харун. Мы с Нали обмениваемся встревоженными взглядами. Я успокаивающе накрываю ее руку своей и осторожно выдергиваю книгу Привинду.

— Ничего не бойся, – говорю я. – У тебя есть я.

Нали испуганно, но решительно кивает.

Я подхожу к двери и открываю ее, впуская всех храмовых борувинд в оранжевых одеяниях. Во главе процессии Харун и Нудин, по бокам стоят стражники. Внезапно в комнате становится некуда ступить.

— Что случилось, Харун? – спрашиваю я.

Лицо верховного жреца багровеет от ярости, из-за чего кажется, будто его лягушачьи глазки еще сильнее вылезли из орбит.