Книга Из плейбоя в романтики, страница 31 – Синтия Обин

— На самом деле я не настолько голодна.

Словно в знак протеста ее желудок громко заурчал.

— Врешь, — обвинил он.

— Как насчет того, что я недостаточно голодна, чтобы есть из немытых рук? — поправилась она.

Лоу подошел к вытекающему ручейку и тщательно вымыл руки. Марлоу сказала себе, что это еда вызвала растекающееся тепло в ее животе, а не его ухмылка.

— Сейчас, — сказал он, снимая рубашку, чтобы растянуться рядом с ней. — Закрой глаза и открой рот.

Марлоу бросила на него строгий взгляд, призванный скрыть бунт, вызванный его словами.

— Если я соглашаюсь есть из твоих рук, мне нужно видеть, что в них.

Гладкая смуглая кожа его крепкого плеча коснулась ее руки, когда он приподнялся на локте.

— Что, если я скажу тебе?

— Какой тогда смысл закрывать глаза?

— Марлоу Кейн, — протянул он, проводя кончиком пальца по косточке на ее запястье. — В один прекрасный день у тебя закончатся вопросы, и тогда как ты будешь удерживать себя от новых впечатлений?

— Я почти уверена, что еда — это не новый опыт, — сказала она.

Лоу потянулся к контейнеру с сочной красной клубникой, взял одну и опустил в бокал с каберне. С ягоды свисала гранатовая капля вина, и он поднес ее к ее лицу. Медленно накрасил ей губы, позволяя вину впитаться, затем отстранился, чтобы провести по ним легким как перышко прикосновением.

— Это значит быть живым… — произнес он глубоким голосом. Ее дыхание уже начало учащаться. — Открой рот. А теперь закрой глаза.

Она выполнила его просьбу и была вознаграждена сочной ягодой, по которой провела языком. Ее зубы погрузились в сочную мякоть, Марлоу никогда не пробовала ничего настолько сладкого и спелого. Как само лето, поглощенное одним жадным глотком. Ягоды были в напитке. Когда она немного отпила, прохладный край бокала прижался к ее губам, и она приоткрыла их, чтобы медленно, ровной струйкой Лоу осторожно влил вино ей в рот. Оно покрывало ее язык, как жидкий бархат, пьянящий темными фруктами и специями.

Марлоу сделала еще глоток, прежде чем услышала звон, означающий, что он поставил бокал на столик.

Марлоу расправилась с оливками, курицей и несколькими ломтиками яблока в медовой корочке с острым сыром чеддер, махнула салфеткой, сдаваясь, и открыла глаза. Она моргнула от внезапной яркости, пораженная тем, что листья казались более зелеными, а небо — более синим. Лоу тоже изменился. Его темные глаза стали теплее, черты лица мягче.

— Но ты еще не добралась до пирога, — настаивал он, протягивая толстый кусок.

Несмотря на привлекательность золотистой корочки и глянцевой начинки, Марлоу покачала головой.

— Еще один кусочек, и я лопну. — Она похлопала себя по животу, благодарная за свободный сарафан.

— Ну как знаешь. — Поднеся пирог ко рту, Лоу быстро проглотил почти половину.

Марлоу тут же увидела в его взгляде неприкрытое желание.

— Ты должен хотя бы съесть немного курицы, прежде чем переходить к пирогу, тебе не кажется? — спросила она, мгновенно возненавидев чопорный тон своего вопроса.

Его рот скривился в ленивой улыбке.

— Ты не хочешь меня немного покормить?

Марлоу почувствовала, как отказ поднимается в ее горле, но остановилась, прежде чем он смог сорваться с ее языка. Лоу не приказывал ей кормить его. Он спросил ее, хочет ли она этого. Хотела ли она этого? Увидев, что он полулежит, ухмыляясь, как библейский змей из Эдема, она была удивлена ответом.