Онлайн книга «Перекрестки»
|
— И ты ни разу не пожалел о своем даре? — Жизнь длинная, разное приключалось. Даже забрать его умолял. Молодой был… – хмыкнул дед. — Не услышали тебя тогда, получается. Когда это случилось? С трудом могу представить, что ты просишь лишить тебя дара… — Это было в той самой стране, куда ты собрался ехать. Уже тогда это место напоминало ад на земле. Люди забыли, как это не воевать. Практически каждая семья отдавала своего сына, мужа, брата, отца ненасытному Молоху. Женщины и дети страдали не меньше – насилие, голод и постоянное чувство страха. Менялись поколения, неизменными оставались узаконенное убийство и страдания людей, – Шериф-старший глотнул воздуха и замолчал. Джабир, запомнивший недавний урок, выдержал паузу. Дед взял его руку. Вместе с внуком он проходил по краешку жизни тех людей, которых видел на войне. Через годы и расстояния старик чувствовал тоже, что они. Сковывающий движения страх липкими, холодными мурашками пробежал по всему телу доктора Шерифа. Инстинктивно Джабир потянул руку к себе, настолько новым и пугающим было чувство. «Вот тебе и на, военный хирург»! – удивился он своим ощущениям. Шериф-младший повидал сотни видов страха в госпитале. Он провожал души умирающих и спасал жизни – испытание не для нервных натур. Почему такой дикий ужас? Дед крепче сжал руку внука. Старший представитель рода хранил удивительное спокойствие, ни один его мускул не дрогнул. Хотя, как проводник, он испытывал те же ощущения. Только любое чувство, током бежавшее по его жилам, было вдвое сильнее ощущений того, кого он провожал. Джабир от страха не мог вздохнуть. А остатки разума, которые хоть как-то пытались контролировать ситуацию, готовы были на все, лишь бы это закончилось. «Если надо убить, я убью», – спокойно сказал сам себе Джабир. Дед отпустил его. Джабир жадно вдохнул воздуха и понял, чем этот страх отличается от других. В нем не было ни грамма надежды. Сплошное темное мерзкое, за секунды сжирающее в человеке все человеческое. Шериф-старший вновь взял ладонь внука в свою. Волна горя накрыла Джабира с головой. Хотелось плакать, но слез не было. Они высохли вместе с сердцем. На левой стороне груди зияла глубокая пробоина, ветер свободно гулял по ней, выхолащивая остатки чувств. «Живой мертвец», – подумал Джабир, и дед снова отпустил его. Пара секунд длилась пауза. И рука внука вновь оказалась в морщинистой ладони Шерифа-старшего. Джабир инстинктивно сжался, готовясь почувствовать боль. Но вместо этого щемящая нежность обняла его сердце. Тело наполнили тепло и радость. — Одна женщина выходила раненого солдата из другого лагеря. Он долго лежал обездвиженный под палящим солнцем. Женщина нашла его. Солдат думал, она добьет его. Но слабая старушка дала ему воды, а ночью перенесла в свой дом. Она так долго его тащила и все время причитала. Старуха не разговаривала с солдатом. Лишь непонятная ему плаксивая скороговорка звучала между ее молчанием. Она молча выходила солдата, молча темной ночью вывела за деревню. Пока они шли старушка принялась за причитания. Солдат впервые вслушался и разобрал ее слова. Она по кругу повторяла четыре фразы: «Мой Айко погиб. Мой Буру больше не вернулся. Всюду смерть. Что могу я, слабая старуха?» – Шериф-старший больше не транслировал, но все еще держал руку внука и гладил ее, рассказывая. – Солдат застыл в оцепенении. Он и раньше был благодарен этой пожилой женщине за спасение. Но тут его словно молнией ударило. Старуха уставилась на него, не понимая, почему он перестал идти. Солдат опустился на колени перед своей спасительницей: «Клянусь тебе, что больше не убью ни одного человека. Я хороший солдат. Но больше я не хочу сражаться. Ни Айко, ни Буру больше не падут от моей руки. Прости меня, если это когда-нибудь возможно». Старуха стояла перед коленопреклонённым парнем, не произнося ни слова. Минута или час прошел, никто из них не мог бы вспомнить. Потом пожилая женщина медленно подошла к солдату, положила ладони на его голову и тихонько прижала его к своему животу. То, что ты ощутил, это чувства того солдата, сынок. Он больше не воевал. Никогда. |