Книга Соблазн в мегаполисе, страница 30 – Виолетта Рей

Квартира Пьера была невелика и скромна: узкая комнатка с высоким окном, выходящим во внутренний двор, где напротив расположилось ещё одно здание. Создавалось впечатление, будто оба дома, старые и обшарпанные, склонились друг к другу, словно ветхие старики, обменивающиеся тяжёлыми воспоминаниями. Но, в отличие от внешнего облика домов, от окон отражались детали множества человеческих жизней. Пьер часто замечал мелькание чьих-то силуэтов напротив; иногда он слышал еле различимую музыку фортепиано. В другое время до него доносились женские голоса или детский смех. Так проходили дни, сколь однообразные, столь и наполненные для Пьера потайной привлекательностью чужих историй.

Однажды, вернувшись с работы в пасмурный осенний вечер, Пьер поставил на узкий подоконник свою одинокую свечу и рассеянно смотрел на слабый отблеск, который плясал на холодном стекле. Он заметил, что на противоположном окне появилось движение: кто-то осторожно задвигал тяжёлые портьеры, и в проёме мелькнуло лицо женщины. На какую-то долю мгновения их взгляды встретились: едва уловимое прикосновение взглядов, словно прикосновение двух крыльев бабочек. Сердце Пьера дрогнуло; он не мог объяснить, отчего так взволновался, – но в душе его что-то шевельнулось, словно там затаилась целая вселенная, дожидающаяся пробуждения.

На следующий день Пьер заметил, что в окне напротив днём не бывает света. Зато с наступлением сумерек то окно озарялась мягким мерцанием лампы, и вновь в глубине квартиры появлялся женский силуэт. Пьер не знал имени незнакомки, не слышал её голоса. Но в манере, с которой она откидывала волосы или подносила руку ко лбу, проглядывали изящество и тонкая меланхолия. Одетая в тёмное платье, она напоминала призрак из ушедшего века, застывший между светом лампы и бархатом сумерек.

В течение нескольких дней Пьер краем глаза замечал её присутствие и поразился тому, как быстро оно стало для него жизненной необходимостью. Словно он привык к этому таинственному женскому образу, к её робким жестам. Иногда она тоже поглядывала в его сторону, но всегда так осторожно, будто боялась признаться в том, что видит его. В эти моменты Пьер чувствовал, как его кровь вскипает от внутреннего трепета.

«Кто она? – спрашивал себя Пьер. – Может, дочь какого-нибудь разорившегося барона или маркиза, нашедшая приют в этом старом доме? Или, быть может, жена великого музыканта, стремящегося сохранить анонимность?» Но ни одна догадка не приносила удовлетворения; его пленяла сама тайна этой женщины, заключённая в узком пространстве напротив.Однажды, вернувшись домой немного раньше, чем обычно, он услышал слабый звук рояля, доносящийся откуда-то из-за окна напротив. Сперва Пьер подумал, что ему почудилось, но звук становился всё явственнее. То была нежная, несколько печальная мелодия, и, хотя мотив не был ему знаком, Пьер ощутил нечто вроде невыразимой тоски и одновременно утешения.

С каждым вечером связь, возникшая между ними, становилась всё осязаемее. Они обменивались косыми взглядами: иногда она позволяла себе дольше задержать глаза на Пьере. Время от времени он замечал, как она отступала от окна, видимо, смущаясь собственной смелости. Другие жильцы того дома, вероятно, и не подозревали, какая невидимая драма зреет за этими занавесками.