Книга Код любви на кофейной гуще, страница 39 – Анна Светлова

— Хочешь ещё? — спросила я, уже зная ответ.

— С удовольствием, — его глаза блеснули, как у ребёнка.

Пока я колдовала над новой порцией, кожей чувствовала его взгляд. Не оценивающий, не требовательный — просто внимательный. Словно он впервые по-настоящему меня увидел. Не просто девушку за стойкой, а... меня. От этой мысли пальцы дрогнули, и я чуть не уронила миску.

«Нет, Вера, стоп. Ты же знаешь, чем это заканчивается», — пронеслось в голове. Но сердце уже не слушалось. Оно бешено колотилось, будто пыталось вырваться из клетки, в которую я его так тщательно заперла.

Мы не заметили, как пролетело время. За окном давно стемнело, фонари окутали улицу мягким светом. Посетители приходили и уходили, а мы всё говорили — о книгах (он любит Маркеса, я — Ремарка), о музыке (джаз для меня — как воздух), о местах, где хотелось бы побывать (его мечта — Исландия, моя — Португалия).

Когда он смеялся над моей шуткой, откидывая голову назад и обнажая сильную линию шеи, я поймала себя на мысли, как хочется прикоснуться к этому месту губами. Это желание возникло так внезапно и так сильно, что я чуть не уронила чашку. Боже, что со мной? Я же обещала себе не поддаваться этим чувствам...

— Мне пора, — наконец сказал Кирилл, бросив взгляд на часы. В его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Я ещё обещал заскочить к брату.

— Конечно, — кивнула я, пытаясь скрыть разочарование, но оно предательски просочилось в голос.

Он встал, медленно надел пальто, будто оттягивая момент ухода. Помедлил у двери, словно хотел что-то сказать, но не решался.

— Вера... спасибо. За вафли. За разговор. За... понимание, — последнее слово он произнёс тише, с какой-то особенной интонацией.

— Всегда пожалуйста, — я улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Заходи, когда захочешь. Просто на кофе.

— Можно я приду завтра? — в его вопросе смешались неуверенность и надежда.

Моё сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Слишком быстро. Слишком опасно.

— Завтра, — кивнула я. — Буду ждать.

Он шагнул к двери, но вдруг остановился и повернулся. Протянул руку, чтобы отдать чашку, которую всё ещё держал. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его одеколона — древесный, с нотками морозного воздуха. Его дыхание коснулось моей щеки, и по спине пробежали мурашки. Я машинально откинула прядь волос за ухо, и его взгляд упал на эту невольную женственную жестикуляцию. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Его пальцы замерли на моих — шершавые от холода, неожиданно нежные. Он не отдёрнул руку. Даже когда чашка уже была в моих ладонях, его мизинец всё ещё касался меня, будто не решался отпустить.

Его пальцы замерли на моих — шершавые от холода, но неожиданно нежные. Казалось, время остановилось, и весь мир сузился до этого крошечного участка кожи, где мы соприкасались. Моё дыхание перехватило, когда его мизинец едва заметно провёл по моей ладони, будто рисуя невидимый узор. Я подняла глаза и увидела, как его зрачки расширились, поглощая серо-голубую радужку. В уголках его губ дрогнули — не то чтобы улыбка, а скорее тень удивления от того, что происходит между нами.

В его глазах мелькнуло что-то — испуг? смятение? — когда вдруг зазвонил его телефон. Он достал его из кармана, взглянул на экран и застыл. Его лицо изменилось, стало напряжённым. На экране горело имя: «Ника».