Книга Мамин сибиряк, страница 38 – Юлия Резник

— Я тебя убью! – рявкнул я, швыряя эту заразу на кровать и нависая над ней сверху. – Сколько раз мне еще повторить, что плевать мне на то, что писала мама?!

— Правда?

— Вот те крест! – я схватил висящее на цепочке распятие и ткнул под нос Любаве, словно обезумевший экзорцист. Она закусила губу. Но я все равно услышал смешок, слетевший с ее губешек.

— Это хорошо. Потому что там было еще что-то про судимых и пьющих…

— Ты в завязке?

— Нет! Но я пью, – повинилась Люба, отводя глаза.

— Часто?

— Сегодня аж два бокала осилила. А еще у меня есть админпротокол. – закончила Любаша убитым голосом.

— На судимость админпротокол не тянет. С этим даже моя мать-следователь согласится, – заржал я, с новыми силами набрасываясь на губы этой дурехи. Кто бы мне сказал, что это такой кайф – целоваться, смеясь?

— Не слышишь ты меня, Мамин!

— Слышу. Ты говоришь глупости.

— Почему? Тебе же нравятся совсем другие женщины.

— Откуда такие выводы? А-а-а… Постой. Ты меня гуглила?

По щекам Любы разлился густой румянец. Она отвернулась, трогательно закусив губу.

— Да эти все… Они вообще ничего не значат. Так, вешались на меня, а я…

— Не отказывался? – подсказала эта язва, сморщив нос.

— Послушай, если судить по твоему бывшему, я тоже совсем не в твоем вкусе.

— Что за глупости?! – она даже попыталась вскочить, но моя нависающая над ней туша не позволила.

— А что? Я не такой прилизанный и напомаженный, как этот… Как его?

— Женя, – буркнула Люба с кислой миной. – И ты прав. Вкусы в мои семнадцать у меня были специфические. С тех пор я здорово поумнела.

— Постой… В семнадцать? Хочешь сказать, этот мажорик – твой первый мужик?

— Что здесь такого?

— Ничего. Только не говори, что он и единственный!

— Ну, мы пять лет встречались, – пробормотала Люба, будто оправдываясь. – Я еще… кхм… не успела расширить опыт. Хотела для начала пожить для себя. Осмотреться, если ты понимаешь, о чем я.

Я сжал пальцы у Любы на подбородке, вглядываясь в повлажневшие глаза. У меня для этой девочки были плохие новости – пожить для себя у нее вряд ли теперь получится. Как и осмотреться. Не хватало, чтобы она кого получше нашла. Нет, извините, мне такая девочка самому нужна.

— Считай тот период в прошлом.

— Почему это?

— Мы женимся. Ты забыла?

Любаша опустила ресницы на повлажневшие глаза. У меня в груди что-то дернулось.

— Ну что, я тебе совсем не нравлюсь?

— Глупости говоришь! – возмущенно всхлипнула.

— Тогда что не так? Я тебе нравлюсь, ты мне…

— Шутка затянулась, Олег. Ну какой «женимся»? Иди сюда. Мне не нужны эти глупые обещания, чтобы тебе отдаться.

Я чуть было опять не заржал с этих пафосных слов. Но ее бы это наверняка обидело.

Одной рукой Люба обвила мою шею, притягивая к губам. Другой оттянула вниз резинку штанов, видно, чтобы наглядно мне продемонстрировать широту своих взглядов. Вот только то отчаяние, с которым она это делала, не давало мне ею воспользоваться.

Вдоволь нацеловавшись и не позволив ей забраться к себе в штаны, я заставил себя отстраниться.

— Эй… Ты куда?

— Где твой телефон? – спросил, немного задыхаясь, извлекая айфон из кармана.

— В-вот.

— Нет, ты уж как-нибудь сама.

— Что сама?

— Заполни необходимые поля в заявлении.

— Знаешь что?! Это переходит все границы.

— Да почему? – психанул я.