Книга Мамин сибиряк, страница 39 – Юлия Резник

— Потому что это слишком жестоко! Я не пойму, ты с кем-то поспорил, что ли?!

— Господи, Люб, что за бред? Тебе нужно завязывать с любовными романами, правда…

И снова ее щеки зарозовели, подтверждая, что я попал в точку. Ну, надо же, какое у моей будущей жены забавное гилти плеже.

— Ты не можешь хотеть этого всерьез, – отвернулась Любава.

— Объяснишь, почему тебе так кажется?

— Кроме того, что мы знакомы пару недель от силы?!

— В случае с некоторыми женщинами этого срока вполне достаточно, чтобы изучить их от макушки до пяток.

— Это намек на то, что я простовата? – Люба обиженно поджала губы.

— Нет! Это прямое указание на то, что в тебе масса привлекательных для любого мужика качеств! Ты очень добрая, ласковая и преданная. А еще чертовски красивая и желанная. И ты бы это понимала, если бы чертов Женя не втоптал твою самооценку в грязь!

Ни миг глаза Любы стали круглыми-круглыми. И какими-то беззащитными. Видимо, понимая это, она тут же опустила голову, разрывая со мной зрительный контакт.

— Люба…

Ее плечи дрогнули. Ну, нет же! Черт. Меньше всего я хотел ее слез. Ну, что же ты такая оголенная, девочка? Кто тебя обидел? Впрочем, я знаю кто. И если он хотя бы раз еще к Любе сунется… Я ему ноги повыдергиваю. Оторву член и запихаю в глотку, из которой, судя по всему, в адрес Любы вырывалось немало гадостей.

— Иди сюда… – Она послушной обезьянкой вскарабкалась ко мне на колени. Я провел губами по нежной щечке, стирая слезы. – Успокоилась?

— Н-ну п-почти.

— Умничка.

— Так ты, что ли, с-серьезно?

— Хочу на тебе жениться? Ага.

— И тебе не к-кажется, ч-что все слишком быстро?

— Знаешь, мы с Наташкой… В смысле, мамой Степана…

— Я знаю, кто это, – буркнула Люба мне куда-то в плечо.

— Так вот, мы с ней с моих четырнадцати встречались. Поженились только через пять лет. Чем все закончилось, ты тоже знаешь.

— А как у нее было с английским? – пискнула Люба.

— Я тебе сейчас настучу по заднице, – рыкнул я.

— За что? Я пытаюсь быть ответственной! Это сейчас нас захлестывают чувства.

— Да-а-а? – довольно протянул я, прикусив Любе ушко.

— Разве ты не об этом? – обеспокоенно завозилась она.

— Конечно.

— Ну, вот и я… Только влюбленность длится недолго, понимаешь? А когда она сойдет на нет…

— Не сойдет. А переродится в более крепкое чувство.

— Для этого мы должны друг другу подходить. И дело тут совершенно не в моих комплексах, Олег. Ты же взрослый. Умный. Сам подумай. Это тяжело, когда у людей нет каких-то точек соприкосновения.

— Почему это нет? Их полно. Ты любишь животных – и я их люблю. Ты любишь готовить? А я люблю поесть. Что там еще?

— Ты любишь хоккей. Это твоя жизнь. А я не отличу шайбы от клюшки.

— А я не знаю, как провести полосную операцию доберману. И что?

— Может быть, ты прав, – сдалась Любаша.

— Я прав, абсолютно точно. Осталось только убедиться, что мы подходим друг другу физически.

Люба зачарованно потянулась к моим губам. Я старался быть как можно мягче, но резьбу срывало. Ощущалась она подо мной самым правильным образом. А еще я очень торопился вновь ее раздеть – такая она была красивая. Ладная… Как будто под меня вылепленная. Несмотря на несопоставимые совершенно пропорции.

Я ласкал ее, гладил, а Люба нежно всхлипывала. Когда дошел до груди – выгнулась дугой, касаясь матраса лишь пальчиками на ногах и затылком. Спина горела от ее коротких, но остреньких ноготков, которыми Любава, будто кошка, впивалась мне в спину. Я посасывал соски и водил пальцами по самому низу ее живота, дразня и нарочно избегая касаний ниже.