Книга Спецзадание «Любовь», страница 28 – Агата Лав

— Сейчас, — говорит Алексей и поворачивает к кранам.

После он срывает лейку с крючка и пробует воду. Он двигается порывисто и резко, словно в нем до сих пор кипят эмоции. Мне же становится спокойнее. Мне холодно, но от его присутствия легче. Я смотрю на Смирнова, не отрывая взгляда, и думаю о том, что хоть какое-то время смогу передохнуть. И пусть он грубит и смотрит недобро, обдавая энергетикой сильного мужчины в чертовски плохом расположении духа.

— Я снова подниму тебя.

Я гляжу в его глубокие глаза с удивлением.

Он вдруг решил ставить меня в известность перед тем, как что-то делать? Кажется, он немного успокоился. Отошел от того факта, что ему пришлось экстренно нырять в бассейн за неуклюжей девицей. Вода до сих стекает с его одежды. А хлопковая футболка превратилась в старательный слепок натренированного сильного тела. Можно проследить каждый мускул.

Я протягиваю к нему ладонь вместо ответа. Смирнов понимает мое согласие и с легкостью сгребает меня с кресла, после чего переносит в душевую. Он усаживает меня прямиком на мраморную плитку, которая даже теплее, чем вода из лейки.

— Нормально? — спрашивает Алексей, наклоняясь ко мне и направляя поток на мои стопы.

Когда я снова киваю, он смелеет и поднимает лейку выше, чтобы захватить мои плечи. Но я вытягиваю руку и накрываю его крепкие пальцы, чтобы вода попала на мои волосы. Я вся продрогла и мне нужно согреться как следует. Я помогаю ему и безотчетно тянусь к нему всем телом. Смирнов не противится, он ставит лейку на верхнее крепление и садится рядом, подперев широкой спиной стенку душевой.

Мое дыхание постепенно приходит в норму. Мы некоторое время молчим, соприкасаясь плечами и думая о чем-то своем. Мои мысли так вовсе делают хаотичные прыжки, и через несколько секунд я припоминаю, что Смирнов в прошлый раз как раз хотел отнести меня в душ. Я тогда воспротивилась, сказав, что никуда не пойду.

— Не кричи на меня больше, — произношу полушепотом. — Не надо…

— Ты могла утонуть.

— Могла, — я киваю. — Я не поняла, что там бассейн. Я вообще не поняла, где нахожусь. Просто увидела вещи Никольского и захотелось оказаться, как можно дальше… Я до сих пор как в тумане.

— Тебе дали сильные препараты.

— Ты в курсе?

Я запрокидываю голову, чтобы погрузиться в его глаза. Но поток бьет прямо по лицу, не давая увидеть Смирнова. Правда, проходит секунда и он находит выход. Он поднимает ладонь и сооружает своего рода козырек у моего лба.

— Да, я знаю, что произошло в самолете, — у него садится голос, словно он в чем-то виноват передо мной. — Поговорил с ребятами из охраны.

— А я не знаю всего, — мне тоже непросто говорить. — Судя по часам, я много времени провела в отключке. Что было после самолета?

Наверное, я выгляжу совсем плохо. Смирнов больше не напоминает сурового спецназовца, у которого каждая вторая фраза — это приказ. Он проявляет чудеса эмпатии и пускает меня под руку, словно каким-то чудом прочитал мои мысли. А мне действительно лучше в его руках, и мне не стыдно за свою слабость.

— Никольский уехал на встречу после приземления. Тебя же осмотрел их врач и сказал, что до завтра ты бесполезна для дела.

— Врача я не помню…

— Я забрал тебя у него. Я как раз освободился и приехал.

— Я немного беспокоилась за тебя. Ты вдруг пропал…