Книга Измена. Предательство (не) прощается, страница 31 – Марина Вуд

— Ты услышал? — рычит Кирилл

Андрей резко разворачивается к нему.

— Ты мне ещё указывать будешь? Это моя женщина. А это, — он показывает пальцем на особняк, — мой дом, в котором живет МОЙ ребенок!

Я вижу, как у Андрея дергается щека. Он смотрит на Кирилла так, словно готов ударить. Бывший собирается что-то сказать, но в этот момент я чувствую, как внезапная резкая боль пронзает мой живот. Сначала она напоминает укол, но затем накатывает волной, скручивая внутренности так, что я невольно сгибаюсь пополам.

— Ах... — вырывается из моих губ, и я хватаюсь за машину, чтобы удержаться на ногах.

— Настя? — Кирилл тут же оказывается рядом, подхватывая меня под локоть. В его голосе звучит тревога, он нагибается, чтобы взглянуть мне в лицо.

— Что с тобой? — резко спрашивает Андрей, но его тон уже не такой агрессивный.

Я пытаюсь вдохнуть, но боль будто парализует, она отдает в спину и ноги, заставляя меня дрожать.

— Живот... — шепчу я, чувствуя, как пот заливает виски. Голова кружится, и мир вокруг кажется размытым.

— Настя, ты слышишь меня? — Кирилл быстро переключается на спокойный, но настойчивый тон. Его руки крепко поддерживают меня, не давая упасть. — Скажи, где конкретно болит?

— Низ живота... сильно... — шепчу я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам.

— Надо в больницу, — говорит он, поднимая меня на руки так, будто я ничего не вешу.

— Ты её куда? — Андрей делает шаг вперёд, но Кирилл отрезает его взглядом.

— Отойди, — ледяным голосом приказывает он. — Если тебе не всё равно, садись в свою машину и следуй за нами.

Андрей не успевает ничего ответить — Кирилл уже несёт меня к своей машине, открывает дверь и осторожно усаживает на сиденье.

— Потерпи, Настя. Всё будет хорошо, — говорит он, пристёгивая ремень безопасности, его голос полон решимости.

Я хочу ему ответить, но боль накрывает новой волной, заставляя меня тихо застонать. Через мутную пелену я вижу, как он обходит машину и садится за руль.

Когда автомобиль трогается с места, в ушах звенит от напряжения. Я закрываю глаза, пытаясь дышать глубже, но внутри всё горит.

Настя

Боль накрывает волнами — будто что-то изнутри сжимает и выкручивает меня, лишая сил и возможности сопротивляться. Каждое движение — как удар током. Машина несётся по городским улицам, дома за окнами мелькают как в калейдоскопе, но я вижу их смутно, всё плывёт. Дыхание сбивается, становится всё тяжелее.

— Настя, держись, мы почти на месте, — голос Кирилла звучит напряжённо, но уверенно. Я чувствую его руку на своём плече — она тёплая, крепкая, будто удерживает меня в реальности. Но это не помогает — боль всё сильнее.

— Кирилл… не… не могу больше… — шепчу я, пытаясь не разрыдаться. Это хуже всего — я почти не могу говорить, каждая попытка вызывает новый спазм.

— Настя, смотри на меня. — Его голос прорезает пелену боли, я с трудом поворачиваю голову. Глаза. Карие, спокойные, как море перед штормом. — Просто дыши.

Машина резко тормозит у больницы. Кирилл выскакивает из-за руля, открывает мою дверь. В следующий миг я снова в его руках. Он несёт меня, словно я ничего не вешу. Сильные руки, уверенные шаги. Воздух вокруг прохладный, пахнет стерильностью и дождём.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть потолочные лампы, мимо которых мы проносимся. Кирилл что-то громко говорит девушке на ресепшене, я не понимаю слов — боль глушит всё. Следующее, что я ощущаю, — мягкость кушетки. Меня осторожно укладывают, убирают волосы с лица.