Книга Разреши нам случиться, страница 17 – Аврора Давыдова

— Всё как будто не настоящее. — помниться я такое уже говорила и блинчики ела. Подождите. Хватаю, Тамару Петровну-Стёпу за руку, ощупываю, стальные мышцы рук, провожу пальцами по небритому подбородку, и контрольный удар в область живота. Тат успевает напрячь пресс, ослабленной руке больно.

— Это ты что ли. — недовольно соплю.

— Я конечно, а ты кого ждала.

— Тамару Петровну, думала уже чокнулась, а это ты. — вот зараза, так и до дурки недалеко, да и вообще какого лешего. — Ты что тут делаешь.

— За тобой ухаживаю. — Чего? — Кушать будешь.

— Буду.

Потягиваю затекшую от лежания спину, вытягиваю перед собой руки. Твою мать. Почему они зелёные, я гребанный Шрек. Стёпочка со счастливой улыбкой и моим ужином возвращается обратно в спальню. Ну, я сейчас тебя прибью.

— Ты кого наделал, ирод. Почему я вся зелёная. — только бы не громко орать и не напугать Дашулю. — Где Дашка?

— Играет Даша, в своей комнате. А зелёная ты, потому что я тебя намазал.

— Зачем зелёнкой то. — хнычу, представляя как буду оттираться.

— А чём? — вот ты сейчас серьёзно. — тебя Тамара Петровна вообще не обрабатывала.

— Я что псина, твоя очередная болонка, чтобы меня обрабатывать. Вот каламин лосьон, легко смывается, не оставляет следов. Им мажут везикулы.

— Откуда мне было знать, я заехал в аптеку, купил зелёнки,

— И что фармацевт не спросила, зачем тебе зелёнка, а ты сам не удосужился спросить.

— Не спросила она, я взял десять бутыльков и поехал вас обрабатывать. — Я завыла… кого это нас.

— Дашкааа. — дочь влетает ко мне в считанные секунды.

— Мама Лама, тебе уже лучше. — она зелёная, вся, и лицо. Как бы не орать при ребёнке, а лучше не убить этого муууд рого человека.

— Уже почто совсем хорошо, Дашка. А ты как.

— Тоже хорошо, можно не ходить на занятия. — да, это самый главный плюс. — А ещё мне Стёпа конструктор подарил, домик и фургончик с мороженым, я там ещё и кафе есть и площадка, мы такое купим, пожалуйста, мамочка.

— Обязательно купим. — обещаю дочке, пялясь на её пятнистое лицо. Хочется разорвать Стёпу, но мешает Дарья, которая составляет мне компанию пока я ем. Поит меня лекарством и убегает со Стёпой на кухню убрать, тарелки. Возвращается он уже один.

— Я тебя убью, клянусь, только сил наберусь. И где вообще Тамара Петровна.

— Дома, я отпускаю её домой на ночь, всё-таки возраст…

— На какую ночь Стёпа ты тут ночевать не будешь, марш домой.

— Я уже тут ночевал, и дёргать пожилого человека, туда-сюда, по твоей прихоти не хорошо. Я остаюсь…

— Как ночевал, — когда успел-то, уже даже не слушая, что там он бурчит.

— Вчера приехал, ты болеешь, Тамара Петровна вымоталась за день с тобой и Дашкой, я отпустил её домой и спал с тобой, следил за температурой.

Мне сейчас кажется или слова «Спал с тобой» он произнёс с невыразимой сладостью, как месть. Ах, ты засранец, я его в дверь, а он в окно. Бороться у меня сил все равно нет, нужна передышка, до завтра.

— Хорошо, оставайся, но спишь на диване, и только до завтра.

— Как скажешь моя повелительница.

— Вот пошёл.

— Удаляюсь.

Хоть дышать становиться легче. Аккуратно встаю и, пытаясь двигать непослушными ногами. Два дня в отключке, хорошо, что хоть это всё-таки не глюки были, и Стёпа и блинчики были нестоящими. Ммм, обожаю его блинчики, особенно с карамельным сиропом. Это будет наглостью, если я попрошу его ещё таких же напечь, только за сиропом пусть сгоняет. Нет, Светка, ты чего, его выпроваживать надо, срочно, пока делов, не наделал.