Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 43 – Евдокия Гуляева

Фыркаю так громко, насколько могу, высмеивая и доводя до абсурда эту иллюзию вежливого разговора с пренеприятнейшим итогом.

— В этом случае развод займёт уйму времени! – вспыхиваю и резко встаю. Ножки отодвигаемого мной стула скрипят даже не по полу, а по моим ощетинившимся нервам. – Зачем? Мне ничего от тебя не нужно! Разинский составил документы без каких-либо материальных претензий.

Вместо ответа Бессонов вскидывает бровь, демонстрируя свою несговорчивость. На компромиссы он не настроен.

Открываю рот, чтобы высказаться о том, куда бы он мог засунуть свои деньги, но вынужденно закусываю губу, когда слышу его отрывистый смешок:

— Не рассчитывай!

Абсолютное негодование сжимает моё горло спазмом. До полного удушья. Такое едкое чувство, что я делаю несколько глубоких выдохов, но ни одного вдоха.

Чтобы хоть как-то успокоиться, собираю со стола грязную кофейную пару и иду на кухню.

Я, правда, надеялась, что он с удовольствием ухватится за моё бескорыстное предложение? Глупость. Не просто так ещё вчера всё представлялось куда сложнее, чем простое «подпишу».

Открываю воду и берусь особо тщательно промывать посуду.

Закончив, ещё некоторое время я остаюсь около раковины, опираюсь о столешницу ладонями. Невидяще смотрю перед собой и не оборачиваюсь даже тогда, когда «спиной» чувствую присутствие Игоря.

Он подходит. Возвышается надо мной. Наклоняется, настолько близко, что теперь я ощущаю его горячее дыхание на своей шее.

Мне совершенно не нравится то, как мой желудок тут же сжимается. Ладно, от этой вынужденной близости у меня сжимается всё, что может! Нестерпимо.

Бессонов тянется через меня, чтобы поставить свою чашку в раковину. В этот момент он прижимается ко мне всем телом, не оставляя свободного миллиметра; буквально вдавливает прессом, бёдрами и тем, что ниже в край столешницы.

— Поля, – Игорь произносит моё имя заметно просевшим голосом, – поможешь мне с галстуком?

Он делает полшага назад, и у меня появляется немного пространства, чтобы повернуться.

Вскидываю голову. Что-то нешуточное оседает искрами на дне его потемневших глаз.

Я поправляю полоску шёлковой ткани у него на шее, слегка касаясь кожи над воротником подушечками своих пальцев. Ловко управляюсь с его галстуком: завязываю и подтягиваю вверх четвертной узел. Не удавить бы! Автоматически разглаживаю ладонями лацканы пиджака.

— Если мы не можем развестись в самое ближайшее время, – начинаю осторожно. Облизываю пересохшие губы.

Вижу, как Бессонов сглатывает, кадык дважды дёргается; всё деланное равнодушие – мгновенно в ошмётки.

— Да… – его голос уже не узнать. С обволакивающей хрипотцой.

— Тогда сведём на минимум наше общение, – продолжаю со всей твёрдостью. Игорь несколько раз моргает, потом тихо смеется. В то время, как я стараюсь как можно скорее закончить: – Насколько это вообще возможно.

Я считала, что развод поставит окончательную точку в нашем чертовки странном браке. Документы почти согласованы. Мы могли больше не разговаривать друг с другом.

Бессонов оказался очень щедр. Можно сказать, неприлично. Движимое имущество плюс четверть процентов акций гиганта BeSS Technologies выводило меня чуть ли не на пятое место среди богатейших женщин в мире по версии Bloomberg. Сам же он вылетал из первой «десятки» по версии рейтинга Forbes.