Онлайн книга «ИЗМЕНА. Развожусь!»
|
Его прямой взгляд, тяжёлый и пробирающий залезает в голову, отзывается шумом в ушах, но сам ничего не выражает. Словно зеркало, но только не души своего владельца, а простое обычное зеркало, в котором отражаешься ты сама и не можешь разглядеть, что за ним. Поэтому, я скорее чувствую, чем вижу – неимоверным усилием подавленное из-за невысказанного негатива раздражение. Нешуточное. Да уж. Видимо у меня врождённая способность портить своему мужу и без того его привычное ужасное настроение. — Хорошо, – отвечает Бессонов, да так спокойно, хотя до крайности взвинчен. И просто: «хорошо»? А следом, с тихой усмешкой: – Но я рассчитываю хоть на какаю-то компенсацию за мои потрёпанные нервы. Стою, глазами хлопаю – удивительное для меня состояние. Прихожу в себя так же быстро: — Можешь смело вычеркнуть из перечня отступных шале в Австрийских Альпах или какой-нибудь летающий бизнес-джет. — Не-а, материальные блага меня не интересуют, – неспешно тянет, наблюдая за моей реакцией. — На нематериальные, у меня всё расписано, – бурчу ему. Сейчас я, слабая женщина, без постоянного прелюбодеяния, сдамся, а он… На то и рассчитывает! Гад сексуально-привлекательный, самоуверенный, бессовестный! Держите ширинку застёгнутой, господин Бессонов, здесь вам не обломится! А вслух, с широченной улыбкой саркастически предлагаю: – Поставить тебя в очередь на декабрь? — Если тебе так хочется, то можно и на декабрь. А сегодня слегка приценимся. Ответить бы ему… да так, чтобы нас не поместили на обложку мирового таблоида! Но любые попытки припомнить хоть что-то приличное из неприличного, неминуемо заканчиваются провалом. Может, оно и к лучшему. Просто колко фыркаю. * * * Бывает три вида дисциплинарных взысканий: замечание, выговор и увольнение; других, кажется, быть не должно. По всей видимости, Генеральный считает иначе, потому что наказывает меня салатом «Нисуаз», и уткой конфи на обед, а в добавок к этому, штрафует ультиматумом «ни слова о работе». Вот как тут устоять?! Впрочем, такая задача и не ставится. И я разрешаю. Почти всё. Невинный флирт, лёгкие касания наших рук, ослепительные улыбки и даже маленький гастрономический оргазм в виде десерта Павловой. Мне нисколько не стыдно, что я позволяю себе быть счастливой, вот только добродетельное воспитание и обыкновенная порядочность категорически против целовать двоих мужиков в один день. А то бы! Я почти забываю про Бессонова. Почти… Память возвращается ровно в тот момент, как я переступаю порог дома, тогда же заканчивается и моё хорошее настроение. Меня встречает подавляющая тишина. Либо весь обслуживающий персонал к этому моменту уже трижды уволен, либо люди кто-куда попрятались от невыносимого характера моего мужа. Почти уверена, если сейчас я раздвину в стороны шторы в гостиной, то обнаружу за ними Константина. Кстати, за тем туда и иду. Игорь стоит у окна ко мне спиной. Какое-то время он держит ладони в карманах брюк, но потом достаёт сигарету и подкуривает. Глубоко затягивается. — Как прошёл обед? – спрашивает у меня, выдыхая дым; он даже не оборачивается ко мне. Тонкий аромат табачного листа и глубокими нотками вишнёвых косточек заполняет дыхательные пути и рассеивается по лёгким. Горло першит. — Не знала, что ты куришь… |