Книга Лекарь для захватчика, страница 46 – Елена Романова

Досадливо прикрываю лицо рукой, когда понимаю, что так придется жить долго. И въезжать во все дела по-настоящему, как хозяйке целого замка. И заботиться о таких вещах, как затопленные подвалы, или о том, чтобы срубить старые деревья в саду, пока они не рухнули кому-нибудь на голову, о том, что невозможно спать на мешках, набитых сырым сеном, еще и потому что в них заводится кусачая живность, или о том, что Софи приходится каждое утро стирать в холодном ручье, потому что здесь нет стиральной машинки.

Приказываю позвать капитана Эрта и велю ему найти людей и вычерпать воду, а затем почистить стены от плесени и убраться. А пока солдаты заняты делом, я снова беру бумагу и чернила. Нужно изготовить инструмент, и я долго вычерчиваю на бумаге наброски того, что хочу.

Где-то на краю подсознания вспыхивает мысль, что я давно не видела Элизабет. С тех самых пор, как выгнала ее из комнаты. Притихла девка, может и к лучшему.

Увлекаюсь чертежами настолько, что невольно вздрагиваю, когда Софи осторожно подходит ко мне со спины.

— Прошу прощения, ваше высочество, – говорит она своим обыденным тоном, – но там леди Голлен… кажется… умерла.

— А? – и я разом покрываюсь холодным потом и срываюсь с места.

У меня еще никто так просто не умирал!

* * *

— Софи, – устало вздыхаю, глядя на Элизабет: – еще воды!

С сожалением оглядываю пустые склянки, валяющиеся на полу, а потом усиленно похлопываю Элизабет по спине, а она кряхтит и постанывает.

Да, милая, промывать желудок – процедура не из приятных.

Подношу к ее дрожащим губам чашу с теплой водой, принесенную служанкой. Вспоминаю, какое именно снадобья купила: что-то от бессонницы, кажется. Она выпила все и разом. Что за манера стразу травиться?

Мы с Софи раздеваем фрейлину до рубахи, укладываем на бок и укрываем. Ту трясет, она часто дышит, находится на границе сна и реальности. Ну, хоть живая. А ведь и правда, лежала, словно тряпичная кукла, почти без дыхания. В настойке были семена мандрагоры и яды.

Элизабет бледна, часто коротко дышит и постанывает от боли. Глупая девчонка! Ей ведь и двадцати нет. Где-то и свою вину чувствую.

Она совсем плоха. Губы синеют, вдохи становятся короче. А в какой-то момент и вовсе затихают. Софи странно методично сообщает:

— Вот теперь точно, – и добавляет: – да прибудет в благости дух леди Голлен на земли богов.

— Рано еще к богам, – цежу я, стаскивая Элизабет на пол.

Я обещала о ней позаботиться!

Укладываю фрейлину на спину, слегка запрокидываю ее голову и под изумленным взглядом Софи приступаю к реанимации. К богам она захотела – нетушки! Ты давай здесь пострадай, а уж потом в райские кущи. Или думаешь рай каждому дается? Я вот, вместо садов Эдема здесь дерьмо разгребаю. Кому это, вообще, надо?

Тридцать компрессий и два вдоха.

Дыши давай!

У, коза! Еще замуж выйдешь и детей родишь.

Элизабет слабо стонет, делает ощутимый вдох, и я переворачиваю ее на бок.

— Боги всемогущие, – Софи мигает глазами, глядя то на меня, запыхавшуюся и привалившуюся спиной к кровати, то на фрейлину. – Вы вдохнули в нее жизнь и излечили ее тело прикосновением!

— Как бы ни так, – говорю я с печальной усмешкой.

Опасность еще не миновала, и я чувствую себя почти беспомощной. Но, черт бы побрал весь этот мир, я не дам сердцу Элизабет остановится!