Книга Добыча хищника, страница 77 – Елена Романова

— Не тебе говорить о жестокости!

— Я милосерден, Эля.

— Ты здесь, чтобы причинять боль! Ты здесь, чтобы карать и уничтожать. О каком милосердии идет речь?

— Ты слишком примитивна. Тебя заботят отдельные люди? Или судьба человечества? Может, тебя заботит судьба собственной планеты или Солнечной системы? Возможно, мироздания в целом? Кем ты возомнила себя, глупая девочка? Кто ты и тебе подобные, чтобы Он изменил свой выбор?

— Люди.

— Люди? Алчность, жестокость, жадность, похоть и порок ваше второе имя. Вы проливаете кровь друг друга ради прихоти.

— Ты только что убил такого же, как и ты!

На секунду мне показалось, что эти слова причинили ему боль – его губы слегка покривились.

— Да, я сделал это. Отсек часть себя, не приняв даже его клятвы. Ты понятия не имеешь, что это такое, – он протянул руку и схватил меня за куртку.

Я резко вскрикнула, когда Тай рывком притянул меня к своему лицу.

— Я ощущаю все твои эмоции. Почему я такой, как ты думаешь? – он нахмурился: – Может, потому что я наделен способностью распознавать вас? Знать ваши мысли?

— И о чем я сейчас думаю? – с вызовом спросила я. – Распознавай, Тай, – и с медленной издевкой, затягивая каждое слово: – Иди в жопу!

Его глаза сощурились сильнее, кулак, в котором все еще была зажата моя куртка, побелел от напряжения.

— Не думаешь, что мое терпение не безгранично? – он приподнял руку, и я встала на цыпочки, едва поспевая за этим движением.

Мы почти соприкоснулись губами.

— Неужели люди не заслуживают шанса? – прошептала я. – Неужели мы настолько безнадежны?

— У вас было множество шансов.

— И ты каждый раз приходил сюда, чтобы наказать человечество? – я вцепилась руками в его пальто.

— Я исполнителен.

— И при этом ты не считаешь себя жестоким?

— Нет.

— Ты причиняешь боль и убиваешь ради удовольствия!

— Я причиняю боль и убиваю ради другой цели, но – да, мне это нравится. Не стану отрицать. И это утоляет мой голод.

— И ты не станешь другим? – мои губы задрожали. – Не станешь другим… даже ради меня?

И я вдруг расплакалась, ощущая, как сотни ледяных игл вонзилось мне в сердце.

Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая восхитительный запах его кожи. Я плакала горько, вздрагивая всем телом, презирая саму себя за слабость, наивность и глупость. Тайгет Касар вряд ли поймет степень моего расстройства – он никогда никого не любил.

Он с шумом втянул воздух.

Его грубоватые пальцы вздернули мой подбородок.

Сперва я не поняла, что он собрался делать и опешила лишь от выражения его лица, которое демонстрировало, что он едва сохраняет терпение. Он с упоением слизал слезы с моих щек, проведя языком от дрожащих губ до скул, а потом облизал мой рот, толкнулся языком внутрь. Я услышала собственный стон – приглушенный, напуганный… сдающийся.

Я запустила замерзшие руки под его пальто, чувствуя, что он неимоверно горячий. Почти обжигающий.

Наши языки касались друг друга, сладко сплетаясь.

У нас с ним не могло быть «жили долго и счастливо», если только «умерли в один день», но и это не точно. В общем, меня пронзило чудовищное осознание того, что я хочу его даже без дурацкой метки. Безо всякий условностей. Я, вообще, не подозревала, что могу желать какого-то мужчину вот так – до тупой ноющей боли в животе.

Вкус его кожи, губ, языка – этого недостаточно. Слишком мало. Мне требовалось больше.