Книга (не) Твоя игра, страница 13 – Марина Вуд

У меня в этот момент сердца практически нет. От страха свело желудок. Надо же было так людей напугать. Дай бог, ему здоровья!

— Господи, – вдыхаю и сгибаюсь пополам. Смотрю на Котова и вижу, как он наряжен.

Хрустя снегом под ногами, старик шагает прямиком к нам: – О, Алинка! – машет рукой Петр Васильевич. – К деду приехала погостить? – веселый, как всегда.

— Ага, – киваю и снова смотрю на Костю.

— Здравствуйте, – говорит парень.

Петр Васильевич подходит к нему: – Жениха на смотрины привезла? – бросает на Котова оценивающий взгляд и приглаживает рукой седую бороду.

— Нет. Это просто… – знакомый – хочу сказать я, но Костя меня перебивает.

— Можно просто Костя. И да. Я ее жених, – он неожиданно нагло берет меня за руку и тянет к себе.

— Петр Васильевич, но можно дед Петя, – он снимает варежку и жмет Котову руку. – Ну все, скажу Степанычу, что с него причитается, – довольно улыбается, а в глаза скачут хитрые огоньки. – Дед дома?

— Собирается, – дергаюсь. Пытаюсь выкрутить руку с захвата, но парень держит ее мертвой хваткой.

— Это хорошо. Погода нынче хорошая, – Васильевич пытается поддержать светскую беседу.

— Хорошая, – улыбаюсь и снова безрезультатно дергаюсь, бросая злые взгляды в сторону Котова.

— Ладно… – дед надевает варежку обратно. – Гуляйте. Молодёжь, – хлопает Костю по плечу и идет в сторону дома. Провожаю взглядом спину деда и снова возвращаюсь к парню.

— По-моему ты перегибаешь, – мне все же удается расцепить его пальцы и выдернуть свою руку. Растираю покрасневшее запястье.

— Жизнь коротка, – снизывает плечами. – Поэтому я просто экономлю наше время, – он наклоняется ко мне. – Болит? – и снова берет меня за руку.

— Чуть-чуть, – стараюсь не смотреть в его сторону.

— Извини. Я не хотел. Впредь буду аккуратней, – Костя осторожно берет мою руку. Нежно так. Почву прощупывает. Наблюдает за моей реакцией. Ждет, когда я его оттолкну. Поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Блин. Это так интимно. Слишком интимно. Мне хочется убить себя за то, что я так реагирую на него. Подносит руку к губам и целует следы от своих пальцев. Чувствую, что еще немного и я сдамся. У меня внутри все сжимается. Ну как тут устоять, а? Когда его теплые губы так нежно касаются моего запястья. Мысленно заставляю себя держать оборону. Прикрываю глаза и резко дергаю свою руку обратно: – Не делай так больше. Не целуй так нежно. И не обнимай меня. И вообще… не смотри на меня так.

Кто-нибудь убавьте его тестостерон!

— Как не смотреть? – улыбается этот паразит.

— Вот так, как сейчас. Понял? – говорю максимально строго и для большей убедительности складываю руки на груди. Сердце бешено колотится. Воздуха не хватает. Меня бросает в жар.

— Понял, – улыбается. Вроде как соглашается, но это его «понял» звучит так фальшиво. Я ему не верю. И мне кажется, что он все это обязательно повторит.

Дед Иван уходит с Васильевичем на охоту, и мы остаемся в доме одни.

Вечер. За окном уже совсем темно. Я вылажу на чердак в надежде словить мобильный интернет, который еле тянет. Хорошо хоть, что мобильная связь, хоть и с трудом, но все же пробивается местами. С третьей попытки отправляю начальнику электронное письмо, в котором прошу еще неделю за свой счет. Затем открываю инстаграм. Смотрю Викин профиль. Точнее ее фоточки с ночного клуба. Ставлю лайки. Чекаю страницу Димки. У него только истории. Мне хотелось их открывать, чтобы не палиться, но любопытство взяло верх. Так… Что тут у нас? Тренировка. Фото из зала. Ага. Ночной клуб. Чьи-то руки держащие коктейли. Какие-то люди. Так. Стоп. Это они что в одном клубе отдыхали? Я закусываю зубами нижнюю губу и снова открываю фото подруги. Расширяю его. Да. Тот же браслет на руке, который выдают при входе. Странно… Хотя, учитывая, что все мы живем в одном районе, не удивительно. Приличных заведений там мало. Но все же это странно. Зерно сомнения зарождается в моей душе. Неужели это он меня из-за нее бросил? Снова возвращаюсь к его историям в социальной сети. Да глупость какая-то. Это же моя подруга. Быть такого не может, чтобы они… Она ему вообще никогда не нравился… Или нравилась?