Книга Как стать папой за пять минут, страница 38 – Вероника Лесневская

За это дело никто не хотел браться. Ехать к черту на кулички и работать за копейки опытные юристы из столицы не стали бы. И только я рванул хрен знает за сколько километров от города, не задумываясь, потому что мечтал устроиться в компанию Воскресенского. Готов был сделать невозможное. Сначала ради должности, а когда узнал Киру и ее деда ближе, то и ради них самих.

— Вы справились. И даже денег у дедули не взяли, – мягко улыбается Пампушка, завораживая меня милыми ямочками на щеках. Какой же все-таки куколкой она выросла. Жаль, что уроду досталась, который свое счастье не оценил.

— Какие деньги? Я наел больше, пока у вас жил, – перевожу тяжелый разговор в шутку. – Чего только стоит домашний гусь с яблоками по фирменному рецепту Ивана Елисеевича, – хрипло посмеиваюсь, и мне вторит Кира.

— Ой, я бы сейчас его съела, – заявляет неожиданно. – Целиком, – сглатывает слюну.

— Голодная? – заботливо уточняю. Отрывисто кивнув, поджимает губы и сводит брови домиком. Смешная. Несмотря на перенесенные ей испытания, наивная маленькая Пампушка по-прежнему жива внутри взрослой, побитой жизнью Киры. Хотелось бы сохранить эту светлую девчушку. Сейчас таких мало, и каждая на вес золота. – Что за роддом! Даже не кормят! – гневно выплевываю. – Я разберусь.

— Подождите, я же после реанимации. Мне, наверное, нельзя ничего, – взволнованно тараторит, крепче сжимая ребенка и покачивая. Дочка начинает хныкать. – Вы не ругайтесь, пожалуйста.

— Я не ругаюсь, – вопреки своим словам, чуть ли не рычу. Я очень зол! Вторые сутки издеваются над ней, да еще и голодом морят. Садисты! Она ведь такая худая, что скоро начнет просвечиваться, как стекляшка на свету. – Я узнаю, что тебе можно, и закажу в ближайшем кафе. Хотя нет… Лучше в проверенном ресторане, – задумчиво добавляю, окинув девочек внимательным взглядом. Не хватало еще им обеим отравиться. – Если надо будет, сам съезжу вместо курьера, но больничной бурдой ты питаться не будешь.

— Я непривередливая, могу есть то, что тут приготовят. Неважно, не утруждайтесь, – смущенно улыбается, а я предупреждающе грожу ей пальцем.

— Со мной трапезничать как королева будешь. Ослабленному женскому организму нужна энергия. Тебе еще Лизоньку кормить, вон какая она крошечная, – указываю на комочек возле ее груди. Теряю нить разговора и умолкаю, запечатлев момент в памяти. Уютные они обе, домашние.

Проследив за моим взглядом и покраснев, Кира послушно кивает.

— Спасибо вам. За все спасибо. Второй раз в жизни встречаемся, и вы вновь меня спасаете. Не зря я к вам поехала…

— Не зря, – соглашаюсь, накрывая ее горячую, затекшую руку своей, бережно массирую. Не отшатывается, потому что держит дочку. А может, привыкает ко мне постепенно. – Еще раз прошу тебя: прекрати мне выкать. Во-первых, мы все-таки не чужие друг другу, а во-вторых… пока мы в роддоме, я твой названый муж, – сипло напоминаю, наблюдая, как Пампушка становится бордовой. Температура ее тела, кажется, еще повышается. – Давай общаться, как близкие люди…

Кира хватает губами воздух, лепечет что-то в ответ, но я не могу разобрать ни слова, потому что по палате разносится грохот. Шаркающие шаги сменяются возмущенным ворчанием:

— Сначала по бабам бегают, а потом ужом вьются и прощение вымаливают, – причитает санитарка, приближаясь к нам со шваброй и ведром. Ставит инвентарь рядом со мной, специально расплескав воду и замочив мне край штанов. – Уборка, – поясняет, смело встретив мой охреневший взгляд. Оттряхиваю брюки, потянув пальцами за ткань. Исподлобья зыркаю на хамку, а она и бровью не ведет. Да уж, с правилами поведения персонал этой больницы явно не знаком. – Ох, бедная девочка, – качает головой, с жалостью покосившись на Киру. – Бедная, – разворачивается и топает к открытой двери.