Книга Временные трудности 1, страница 20 – Максим Томилко

— Да, конечно. Так, а я что должен делать?

— Ничего. Мы не можем допустить утечки информации. Позвоните и предупредите родных, что дома вы ночевать не будете. Чтоб не компрометировать вас в глазах супруги, мы можем это сделать сами.

— Не стоит беспокоиться. Я вдовец и живу один. И, если вы посчитаете возможным, готов предложить вам своё скромное жилище. Надеюсь, места всем хватит.

— Хорошо. Мы отметим в рапорте вашу добровольную помощь.

Павел Иванович изобразил на лице что вроде «да не стоит, такая мелочь», но вслух отговаривать не стал.

— Ну, на коня, как говорится, — улыбнулась ему девушка и Павел Иванович разлил остатки коньяка.

Пополнив запасы бумаги и карандашей, Егор сложил исписанную бумагу в конверт и наконец избавился от надоевшей пачки патронов, переложив их в саквояж Юрия. Встал. И тут же Юрий, подавая пример, затушил папиросу. Павел Иванович запер кабинет, и они пошли к выходу.

Проходя через приёмное отделение с немногочисленными посетителями, Павел Иванович кивнул своей сотруднице и та, побелев лицом, поднесла руку к губам.

— Предупредите сотрудников, что до завтра вас не будет, — приказала девушка.

Павел Иванович отошел, а они, переглянувшись, засмеялись.

— А что ей думать? Пришли. Бухнули. Уводят, — вполголоса сказал Егор.

— Надо в магазин зайти, — предложил Юрий.

— Тебе мало? Развезет же… Побереги печень. Таким темпами к двадцати ей цирроз обеспечен!

— Молчать, сухопутное! — она улыбнулась, — Жрать охота. Мне эти бутеры с колбасой ни о чём…

Вернулся Павел Иванович, и они вышли на улицу.

— Ведите нас, таинственный незнакомец! — Юрий был в хорошем настроении, — Только через магазин.

Теперь смеялись втроем. Шли недолго. Павел Иванович наотрез отказался от денег Юрия и, опустошив свой кошелек, нагрузил их с Егором ворохом различных свертков. Девушка несла бутылку коньяка, мотивируя это тем, что им не доверяет.

Павел Иванович жил в отдельном доме с удобствами во дворе. Хотя вряд ли приходилось рассчитывать на что-то другое. Павел Иванович сноровисто накрыл на стол, и они пообедали весьма основательно. Обед незаметно перерос в обычную пьянку. Егор, не особо любивший такие мероприятия, вышел из дома и, пройдясь немного по округе, вернулся в дом. Бродить бесцельно было неинтересно. Он решил ещё поработать самостоятельно, так как от Юрия толку не будет. В комнате музицировали. Если это, конечно, можно так назвать. Юрий терзал невесть откуда взявшуюся гитару, попадая через раз в аккорды, и неожиданно хорошим, хоть и пьяным голосом тянул какую-то грустную бесконечную балладу о море, островах, битвах, пиратах и тому подобной романтике. Оборвав песню на полуслове, она внезапно уронила голову на грудь и заснула.

Они перенесли невесомое тело на диван. И Павел Иванович задумчиво сказал:

— Я сам думал тут заночевать, — он замялся, — Вам вместе стелить или…

— Нет. Мы просто коллеги. Я сам постелю себе здесь. Дайте только что-нибудь. Я её перенесу, когда вы скажете.

— Пять минут, — он недоверчиво оглядел Егора, — Я помогу.

Действительно через пять минут он вошел в комнату, и Егор перевернул исписанный лист бумаги.

Павел Иванович понимающе кивнул и сказал: «Я ей в детской приготовил».

Они перенесли её в детскую и уложили на кровать. Она неожиданно выругалась, а потом выдала тираду такой отборной фени, что Егор вообще ничего не понял, кроме предлогов, союзов и местоимений. Павел Иванович даже протрезвел, кажется: