Книга Временные трудности 2, страница 47 – Максим Томилко

— Кто такие Бонни и Клайд? — спросила Лена.

— Американские грабители известные, — ответил Егор.

— А Карлеоне? — не унималась она.

— Тоже преступник. Из Италии.

— А адреналин?

— Вещество такое в организме. Выделяется, когда страшно или волнуешься.

— А Солженицын это кто? Писатель?

Егор уже открыл рот, что б ответить, но Юля его опередила.

— Значит так, товарищ сержант госбезопасности, мы, наверное, не учли твой опыт следователя и поэтому вели себя несколько непринуждённо. Давай договоримся на будущее: то, что ты от нас услышишь, ты тут же забываешь. Это для твоего же блага. Я не пытаюсь тебя сейчас напугать, а просто предупреждаю по-дружески. Ладно, ребятки. Спать пора. Соседняя комната свободна. Там поговорите, если заняться больше нечем. Давайте допьём жалкие остатки, — предложила Юля.

— Вы нас что вместе поселили? — спросила Лена и взглянула на вторую кровать в комнате Юли.

— Привыкайте друг к другу. Я одна сплю. Иначе не засну, — отрезала Юля.

— Пойдём, Лена. Это бесполезно. Обещаю, что не стану покушаться на твою честь, — сказал Егор, направляясь к выходу. Лена двинулась следом.

— Ну и дурак, — сказала ему вслед Юля, — Зря зарекаешься. Жизнь вообще скоротечна, а на войне и подавно.

Егор хотел было обернуться и ответить что-то язвительное, но потом передумал и молча вышел из комнаты.

В коридоре перед их дверью Егор остановился и сказал:

— Заходи, располагайся, я подожду.

Лена взглянула на него с каким-то немым укором, и не говоря ни слова вошла. Быстро разделась, и выключив свет, скользнула под одеяло. Практически сразу дверь распахнулась и вошел Егор. Громко протопал сапогами к своей кровати, зашуршал одеждой и заскрипел пружинным матрасом.

Лена несколько секунд помедлила, набираясь решимости, а потом тихо прошептала:

— Егор, иди ко мне.

Мытищи.

Егор, буквально в первый же день тренировок, заподозрил Юлю в садизме, так как охарактеризовать её методы каким-нибудь другим словом, было решительно невозможно. И это он, сдавший в свое время экзамен на краповый берет и считавший себя, в общем-то, неплохо подготовленным солдатом. О том, что творилось в головах остальных, можно было только гадать.

Незавидной участи смогла избежать, пожалуй, только одна Лена, но и она расстреливала каждый день такое количество дефицитных боеприпасов, что немолодой мужик, выдававший ей патроны, вскоре потерял способность выражать свои мысли литературным языком, и начал изъясняться исключительно непечатно. Дошло до того, что Егору пришлось отвести его в сторонку и провести разъяснительную беседу, после которой мужик притих, замкнулся в себе, и с тех пор стал хранить гордое молчание.

Но результат был. И для такого сжатого срока обучения неплохой, надо признать. Конечно, в придуманные Юлей фантастические нормативы они не укладывались, но действовали уже не в пример более слаженно и эффективно.

С тремя уголовниками Батыром, Мотылём и Пикой Егор понемногу нашёл общий язык, так как общими у них были не только приём пищи прямо на полигоне, но и все тяготы и лишения теперь приходилось преодолевать тоже вместе. Четвертый уголовник неудачно свалился вниз во время прохождения полосы препятствий и сломал себе ногу. Подвывающего от боли парня сразу же куда-то унесли, и больше его никто не видел.