Книга Временные трудности 2, страница 49 – Максим Томилко

Юнг освободился от своего парашюта, и один из его солдат бросился ему на помощь. Вальтер мысленно поблагодарил создателя новой подвесной системы. Со старой возни было гораздо больше. Вскоре парашюты были надёжно замаскированы, а группа готова к движению. Юнг даже не стал утруждать себя ориентированием на местности и прокладкой маршрута. Заранее вызубренная карта надёжно отложилась в памяти. Ввиду отсутствия противодействия ПВО и полного безветрия, они высадились именно там, где было запланировано, и Вальтер прекрасно представлял себе направление движения. Повинуясь взмаху его руки, группа выдвинулась к указанному ориентиру, и даже успела пройти несколько километров, когда присыпанные желтой осенней листвой небольшие холмики земли бросились на них из-за ближайших деревьев быстрыми бесформенными фигурами. Раздался выстрел. Это кто-то из его ребят успел выстрелить, но было уже поздно. Лейтенанта сбили с ног и ударом по голове погасили сознание.

От сильных хлопков по щекам Вальтер пришел в себя. Он лежал на земле со связанными руками и яркий свет карманного фонарика слепил его, не давая сориентироваться.

— Старший кто? — спросил по-русски человек с фонарём.

— Я не понимаю, — сказал Юнг на немецком. Боковое зрение выхватило из темноты характерный кожух ствола ППШ-41. Дергаться было бессмысленно.

— Кого они только забрасывают? Даже языка не учат, кретины, — беззлобно сказал тот же голос и повторил свой первый вопрос уже на немецком.

— Я, — ответил Юнг, понимая полную бессмысленность дальнейших отпираний. Всё равно ведь разговорят кого-нибудь и узнают.

— Офицер? — спросил тот же голос.

— Да. Уберите фонарь.

Сильный удар сапогом в живот послужил ответом на эту просьбу. Но фонарь всё же немного опустили.

— Звание?

— Лейтенант.

— Лейтенант… Не густо, — разочарованно протянул допрашивающий по-русски и добавил уже на немецком, — Остальные кто?

— Унтерофицер Циглер, Ефрейторы Пфайффер и Хаас.

— Тоже немцы? — обрадовался тот же голос.

— Да. Из Прибалтики и Польши.

— Из Прибалтики и Польши — это плохо, — сказал невидимый собеседник, не скрывая своего разочарования, а затем неожиданно спросил, — У вас есть богатые родственники, лейтенант?

— Да. Я из обеспеченной семьи, — соврал Юнг. Он сам не понимал, зачем он это сделал, но почему-то твёрдо знал, что это единственно правильный ответ.

— Говорит, что семья богатая, — перевел его слова на русский язык человек и добавил, — Хоть что-то радует.

— А остальные? — тоже по-русски спросил другой голос.

— Мелочь разная. Толку с них.

— В расход?

— Ну а куда ещё? Сдадим командованию — всплывёт, что с ними ещё этот гусь был. Тогда что?

Во время этого диалога фонарь переместился на связанных солдат его группы и перестал слепить лейтенанта. Юнг осмотрелся по сторонам и заметил ещё несколько темных молчаливых фигур, держащих всех под прицелом автоматов.

Раздался пистолетный выстрел. Хаас заорал и скрючился на земле поджав колени к груди. Очевидно пуля попала в живот.

— В голову надо было стрелять, — спокойно сказал допрашивающий его человек, — Ладно и так подохнет. Забирайте лейтенанта и рацию прихватите. Этим, потом руки развязать не забудь.

Двое людей подхватили Юнга с земли и поволокли куда-то. Сзади одновременно раздались две короткие автоматные очереди и негромкий сдавленный крик. Юнг инстинктивно попробовал обернуться, но его сильно толкнули в спину, и он едва удержался на ногах. Подгоняемый толчками и затрещинами Вальтер несколько километров пробирался по лесу, пока они не вышли на узкую грунтовую дорогу. На дороге стояла тентованная полуторка. Юнга подвели к ней, затем повалили на землю и связали ноги. На голову надели какой-то мешок из плотной ткани. Затем, кряхтя и матерясь, забросили его тело в кузов. Следом запрыгнул один из провожатых. Закрываясь громко стукнул борт грузовика, хлопнула дверь кабины и мотор взревел.