Книга Временные трудности 3, страница 110 – Максим Томилко

— Мы предпочли бы каких-нибудь унтеров с боевым опытом или офицеров, выслужившихся из солдат.

— Делайте как знаете, — император махнул рукой с видом полного безразличия, а потом неожиданно спросил: — Что вы можете сказать по поводу мира с японцами?

— Худой мир лучше доброй войны, государь. Единственное, о чём стоит сожалеть, так это об уже погибших. Флот всё равно морально устарел, а территории Сахалина мы обязательно вернём. Как и своё влияние в регионе. Надо только разобраться с более насущными проблемами внутри страны.

— Я недавно подписал с Германией договор о союзе и взаимопомощи в случае нападения третьей державы. Но мои советники категорически против.

— Бьёркский договор? — удивил в очередной раз Юрий Андреевич. — Насколько я помню, он не вступит в силу, так как Франция к нему не присоединится. Но зато это побудит тех же французов выдать нам крупный кредит.

— Хоть какая-то польза будет, — грустно сказал император.

— Кстати, по поводу иностранного капитала, государь, — Юрий Андреевич задумчиво потёр свою бритую голову. — Надо бы начать аккуратно выдавливать их всех из страны. А то что это получается? В Донбассе франко-бельгийский капитал всё захватил, бакинские нефтепромыслы у Нобелей с Ротшильдами, золотые прииски у немцев. Надо бы разработать с министерством финансов какую-то единую стратегию. Они со своей стороны, а мы — со своей.

— Я поговорю с Коковцовым — пусть тоже выделит вам человека от министерства.

— Да и с предприятиями этих староверов, спонсоров революции, надо по уму поступить, чтобы всё не развалилось. Документами разными обложиться, чтоб комар носа не подточил, и управляющих хороших подыскать.

— С этим тоже решим. А вы на биллиарде играете, господа?

Оба кивнули, но Юрий Андреевич посчитал нужным уточнить:

— Исключительно на любительском уровне. Не было возможности уделить много времени.

— Я тоже играю как любитель, — признался император. — Пожалуй, силы будут равны. Предлагаю по очереди на вылет.

Утром следующего дня Егора опять разбудил стук в дверь. Теперь это был Юрий Андреевич. Хмурый и злой на весь окружающий мир, он недоброжелательно оглядел заспанное лицо Егора и тихо сказал:

— Съезжать отсюда надо. С этими закромами царскими я сопьюсь на хрен. Глянь, как руки дрожат, а мне стрелять скоро. Сбегай за поручиком, а я поправлюсь пока.

— Может, не надо, Юр? Как пить дать развезёт после вчерашнего.

— Дёргай давай, советчик. Он уже с полчаса ждёт.

Поручик Ширяев дисциплинированно стоял около центральных ворот с каким-то чудным чемоданчиком в руках и, казалось, уже потерял всяческую надежду.

— Поручик! — позвал Егор.

Имя-отчество Ширяева начисто вылетели из головы. Тот обернулся.

— Заходите.

Ширяев сунулся было в калитку, но его тут же остановили и устроили самый настоящий обыск, не только охлопав с ног до головы, но и переворошив всё в чемодане.

— Наигрались? — недовольно пробурчал Егор, словно и не они с Юрием Алексеевичем прежде настаивали на тщательном досмотре.

— Служба такая, ваше благородие, — безразлично отозвался солдат.

— Угу, — Егор машинально подал руку поручику, и тот, нисколько не удивившись, молча пожал её. — Извини, что долго…

— Пустяки, ваше сиятельство, — с понимающей улыбкой ответил поручик.

— Егор, — ему уже стали надоедать все эти сиятельства и благородия. Первые раз десять ещё ничего, а потом напрягает.