Книга Временные трудности 3, страница 107 – Максим Томилко

Егор разлил по бокалам янтарную жидкость и сказал:

— Не каждый способен выполнять эту работу, так что хорошенько подумайте, может, не стоит и начинать…

Корнет барон фон Медем не унимался:

— Мне всё же не совсем понятно. Одно дело, когда при допросе какого-нибудь убийцы-террориста применяются недозволенные методы, а совсем другое, когда это уважаемый и заслуженный человек, не сделавший ровным счётом ничего дурного.

— Мой юный друг, вред, нанесённый этим заслуженным и уважаемым человеком, может быть гораздо страшнее, чем деяния того же террориста. Тот кинул бомбу и убил несколько человек, а вот если в газете появятся призывы кидать бомбы, то им последуют десятки, сотни, а может, и тысячи безумцев. И, соответственно, количество жертв будет несравнимо больше.

— Но в газетах никто не призывает кидать бомбы!

— Это пока, а что могут опубликовать завтра? Вы готовы гарантировать, что этого никогда не произойдёт? Ладно, я не собираюсь убеждать вас в чём-либо, и так уже наговорил достаточно банальностей. Вы не мальчик и вполне способны на осознанное решение. Господа, у вас есть минут пять, чтобы обсудить всё и дать свой ответ, а мы с Егором Николаевичем за это время как раз наметим дальнейшие мероприятия. Господин штабс-ротмистр, не станем им мешать, пойдёмте…

Юрий Андреевич легко поднялся и, прихватив со стола початую бутылку, вышел в соседнее помещение. Егор побрёл следом. Дверь он, конечно, не стал за собой прикрывать слишком плотно — интересно всё же, о чём там будут говорить. Заметив его манипуляции, старик одобрительно кивнул.

— Что вы обо всём этом думаете, господа? — спросил корнет.

— Всё это настолько удивительно, что если бы я не слышал собственными ушами, то, пожалуй, и не поверил бы, — высказался поручик Ширяев.

— Неужели они не понимают, что это не сойдёт нам с рук?

— Они как раз полностью отдают себе отчёт… Тут дело в другом — без санкции с самого верха так действовать решительно невозможно.

— Вы правы, поручик. Похоже, нас действительно ждут большие перемены.

— Мне одному показалось странным, что на них нет знаков кадетского корпуса? Да и знаки своих бывших полков почему-то не носят…

— Да они вообще странные. Особенно этот Егор Николаевич, ему бы ещё в поручиках ходить. Да и Анна на шее — это просто удивительно. И где тогда другие награды? Не иначе как высочайшим повелением пожаловано! Надо бы у папеньки разузнать о них.

— Обязательно, Андрей Георгиевич, мне самому страсть как интересно. А вы что молчите, титулярный советник? И вы, господин штабс-ротмистр? Каково ваше суждение?

— Да я считаю, что неспроста эта дверь неплотно закрыта, господа. И голосов не слышно, даже приглушённых, — нехотя произнёс штабс-ротмистр Котов.

Егор осторожно отступил от двери, и Юрий Андреевич подал ему наполненный бокал:

— Знаешь, Егорушка, мне этот барон тебя чем-то напоминает. Думаю, вы подружитесь.

— Возможно. Меня другое беспокоит — спалимся мы рано или поздно. Помнишь, как Георг с Вацлавом нам целый список мелких деталей выдали? А здесь и того похуже… Какой из меня граф?

— Я, можно подумать, пажеский корпус окончил. Ничего, есть идея. Заметил, как скривился поручик, когда я сказал, что нужно будет ещё и специальный костюм заказать для переодевания?

— Не, не видел.