Книга Будь моей, страница 40 – Мария Летова, Мария Манич

Она в стотысячный раз рассказывает мне о том, когда подадут горячее и когда мне дадут слово, чтобы поблагодарить гостей за то, что пришли. Объясняет рассадку, спрашивает о том, не надумала ли я внести какие-то изменения в программу. Я ничего не надумала. В моей голове, как и в начале недели, пустыня идей и энтузиазма, а ровно в этот момент, когда мы разговариваем, отойдя к окну в дальнем конце холла, я не в состоянии запомнить ни одного ее слова.

Я вижу, как в ресторанном зале снуют люди, как они рассаживаются за столики и как рядом со столом, за которым располагается моя семья, появляется Влад.

— Музыкальная программа начнется по необходимости. Если она вам понадобится, пригласим музыкантов, если нет…

— Что?

— Музыкальная программа…

— Я не знаю… – продолжаю наблюдать за передвижениями Градского в опасной близости от нашей дочери.

Он разговаривает с Андреем. Всего секунду. Я не умею читать по губам. Я вижу только его затылок. Затылок Влада. Вижу, как, отвернувшись от моего брата, он садится на корточки рядом с Софийкой. Рядом со стулом, на котором она сидит.

Повернув свою кудрявую головку, она смотрит в его лицо и настороженно хмурится. Я не знаю, что такого он ей говорит, но вижу, как дочь улыбается и прижимает к груди маленькую белую игрушку с длинными ушами, которую Градский достал из кармана своего пиджака.

— Твою мать…

— Что, простите? – не понимающе таращится на меня организатор.

— Все в порядке. Это я не вам.

Сорвавшись с места, проношусь через холл, бросая косой взгляд на Рязанцева, который следит за мной так же цепко, как секунду назад я следила за Градским. Но сейчас мне плевать на то, что наш контакт с Владом может задеть тонкую душевную организацию Егора. Для меня более важно объяснить этому буддисту, чтобы он не смел приближаться к нашей дочери вот так, без предупреждения, и чтобы не вздумал вывалить на нее свое отцовство в неосторожной форме. Как и моим родителям.

— Арина! – Мама встречает меня радостной улыбкой. – Посмотри, кто приехал! У нас за столом ведь найдется место для Влада?

Вскинув голову, Градский смотрит на меня снизу вверх.

— Да… – отвечаю нервно. – Найдется. Можно тебя на минуту? – Опускаю на него глаза, сообщая взглядом, что ему лучше ответить мне да.

— Конечно. – Встает он.

Колышет воздух вокруг меня, потому что между нами расстояние меньше вытянутой руки, и заполняет этот воздух своим присутствием. Неотвратимым и реальным. Все то, от чего я успела отвыкнуть, а теперь… теперь мне придется с этим жить.

Софи провожает его движения любопытным взглядом, задирая подбородок, когда Влад выпрямляется в полный рост. Я кладу руку ей на плечико, приобнимая так, что она приваливается к моему бедру головой, продолжая смотреть на своего отца, чуть приоткрыв рот.

— Ты такой высокий… сколько тебе лет? – спрашивает.

— Тридцать один, – улыбается ей Влад. – А тебе?

Я думаю, он знает ответ на этот вопрос. Я думаю, он уже знает все о ее рождении вплоть до того, в котором часу она появилась на свет.

Шестого марта в восемь пятнадцать утра… Была среда.

— Четыре и три, – хихикает Софи, осмелев от моего присутствия рядом. – А маме двадцать пять. Сегодня исполнилось. Это ее праздник. Ну и мой тоже… – добавляет, немного подумав. – Мы будем есть торт, и мне разрешат задуть свечи. А ты любишь торт?