Книга Будь моей, страница 49 – Мария Летова, Мария Манич

— Раз ты заговорил о правилах, давай установим одно.

— Без проблем.

— Не смей меня трогать без моего разрешения, – произношу четко.

Мазнув своими глазами по моим, он отвечает:

— Как скажешь. Что-то еще?

— Пока нет.

— Отлично, – расслабленно кивает он.

Я чувствую исходящую от него агрессивную энергию, даже несмотря на то, что вид у него безмятежный и покладистый. Эта энергия вызывает у меня настороженность, и Градский, будь он неладен, видит ее в моих глазах, потому что всем своим видом показывает: бояться мне нечего.

Сдает назад.

Откидывается на стуле, увеличивая расстояние между нами, и скрещивает в лодыжках ноги, широко разведя колени.

— Ты все еще хочешь дать ей свою фамилию? – спрашиваю, стараясь смотреть на него как через мутное стекло, чтобы не видеть, какой он красивый и полный сил. – Не передумал?

— Не задавай глупых вопросов. Разумеется, нет.

— Это нормальный вопрос.

— Я хочу иметь ее фотографии. Когда она родилась и… когда росла. Все, что я пропустил, – меняет он тему. – Хочу знать про нее все. Что любит и что нет. Расскажешь?

— Хорошо… – Создаю себе мысленную пометку. Делаю голос максимально деловым. Максимально нейтральным. Мы не воюем. У нас перемирие. – Где ты… собираешься жить? Это важно, мне нужно понимать…

— В Москве.

— Ты не любишь этот город…

Слова выходят тихими, еле слышными. Такими, будто они прорвались из глубин моей души. Будто их произношу не я, а та Арина Беккер, которой двадцать, и которая влюблена в весь мир. И во Влада Градского.

Влад в настоящем молчит, и это заставляет поднять на него глаза.

Он смотрит на меня прямым, почти осязаемым взглядом. Перескакивает им с моих глаз на мои губы, смотрит на Софийку, которая с головой нырнула в свои мультики, снова вглядывается мне в лицо, тихо и хрипловато говоря:

— Это не самый ужасный город на земле. Я справлюсь, не переживай за меня, Моцарт…

— Правило номер два… – говорю, скомкав пальцами салфетку.

— Не называть тебя так, – хмыкает, утверждая, а не спрашивая.

— Именно.

— Как пожелаешь, – снова уступает он.

Без каких либо комментариев.

Без попытки заглянуть туда, куда его не звали. Без попытки влезть в мои мысли своими неудобными вопросами, которыми он пичкает меня с тех пор, как у него появилась такая возможность.

Отвернувшись, я смотрю вперед. На парковые дорожки, деревья и зеленые кроны. Зеленый успокаивает…

— У меня к тебе просьба.

Снова комкаю салфетку.

Кошусь на Влада, ожидая объяснений.

— У моего отца юбилей через пару дней. Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

— Поехали? – прочищаю горло. – Куда?

— В большой загородный комплекс. Мероприятие будет с размахом.

— Как у твоего отца дела? – спрашиваю нейтрально.

— Мы пытаемся общаться. Он женился, но я по-прежнему… его единственный ребенок. Наверное, он будет под впечатлением, если узнает, что стал дедом.

Я поджимаю губы, глядя на новый центр вселенной семьи Градских. Ведь именно им Софи должна быть, учитывая… обстоятельства.

Зажатой между пальцами салфеткой вытираю с ее щеки сметану, спрашивая:

— Думаешь, это хорошая идея? Она еще к тебе не привыкла…

— Привыкнет. Я никуда не собираюсь исчезать, Арина.

— Ты уже говорил.

— Хочу, чтобы ты это запомнила.

— Я подумаю…

Влад оставляет меня в покое, переключаясь на общение с дочерью. Он аккуратно выведывает ее интересы, внимательно слушает и задает вопросы. Софи часто на меня поглядывает, ища одобрения, но все больше раскрепощается, болтая и смеясь.