Книга Будь моей, страница 47 – Мария Летова, Мария Манич

— Он очень важный для нас человек.

Это обстоятельство она принимает легко и просто, интересуясь в ответ:

— Мне нужно вести себя хорошо? Прилично? Как леди?

Смеюсь, подергав ее за кудряшки. Это слово в ее лексиконе появилось благодаря моей маме. Она постоянно учит внучку этикету. Не могу сказать, чтобы слишком успешно, но кое-что в голове у Софи оседает.

— Просто будь собой, зайка. – Глажу ее щечку.

— Это я могу… – хихикает, задирая вверх ногу.

Когда мы выходим на улицу, солнце немного затянуто тучами, которые отражаются в знаменитом городском пруду.

Пройдя по дорожке вдоль воды, добираемся до детской площадки, которую София очень любит.

Я собираюсь написать Градскому и сообщить, где нас искать, но вижу его раньше на одной из дорожек. На нем джинсы, белые кроссовки и серая футболка. На голове черная бейсболка, которая скрывает от меня верхнюю часть его лица.

Глядя на то, как под футболкой угадываются мышцы его груди и пресса, мои глаза захлебываются в проклятом эстетическом удовольствии, которое щекочет живот. От вида его жилистой высокой фигуры – тоже.

Он разговаривает по телефону, но быстро заканчивает диалог и кладет телефон в задний карман джинсов, оказываясь рядом со мной слишком быстро.

Заглядываю под козырек его бейсболки, подняв к нему лицо, и пытаюсь вдохнуть.

Его глаза находят мои, и на секунду все мое внимание поглощают черты его лица, которые я рассматриваю в этом утреннем свете. Как и крошечные крапинки на серой радужке. Чистой, холодной и такой знакомой.

— Привет, – тихо произносит Влад.

— Привет. – Отворачиваюсь, чтобы скрыть свое напряжение.

Машу дочери рукой. Привлекаю ее внимание под неровные удары сердца. Софийка скатывается с горки и, поправив панамку, не спеша идет к нам. На ходу разглядывает Влада, смотрит на него снизу вверх, когда оказывается рядом.

Наш разговор и то, что я сказала о нем, заставляют ее быть к нему внимательной.

Я вижу, как Градский напрягается. Кошусь на него, боясь, что они могут не поладить.

Этот вопрос еще каких-то две недели назад волновал меня меньше всего в жизни, а теперь натягивает нервы, потому что внутри меня все жаждет, чтобы они поладили.

Почему мне это так важно?!

Потому что от иной перспективы меня будто мысленно тошнит.

Снова перевожу глаза с Софии на Градского.

Он выглядит растерянным. Это чертовски забавно. Он забавно растерянный. Горбит плечи и не знает, куда деть руки, когда дочь смотрит на него с любопытством, цепляясь пальчиками за штанину моих брюк.

— Поздоровайся, – прошу, опустив на нее глаза.

— Приветик, – булькает Софийка.

— Привет, – Влад смотрит в ее лицо, чуть приоткрыв губы.

Он каждый раз смотрит на нее так, будто хочет запомнить каждую деталь. Это не может не задевать во мне все жизненно важные клавиши, потому что это я произвела ее на свет, и это было совсем не изящно. Мои роды были в высшей степени примитивным и очень громким процессом. Кажется, я только тогда и поняла, во что вляпалась.

— Ты тоже будешь забирать маму по вторникам на ночь? – слышу я вдруг.

— София! – смотрю на нее, ахнув.

Стреляю глазами в лицо ее отца.

Его брови иронично ползут вверх, когда он переводит взгляд на меня.

— Кхм… – Градский чешет пальцами заросший темной щетиной подбородок. – Я так понял, вторники у тебя уже заняты?