Книга Единственный, страница 19 – Мария Летова

На мое «хорошего дня» Палач отвечает «взаимно», а по поводу своей вещи не дает вообще никаких комментариев, молча забрав с собой пакет.

Из меня будто выпускают весь кислород.

Оставшийся день я снова и снова прокручиваю в голове наше трехминутное общение, не в состоянии избавиться от образа замерших на моем лице карих глаз. Снова и снова к ним возвращаюсь, думая о том, что возможно, этот «привет» станет первым и последним в нашей с ним «истории».

Я схожу с автобуса слишком уставшая, чтобы смотреть по сторонам, именно поэтому для меня становится неожиданностью летящий из сумерек глумливый голос:

— Кис-кис-кис…

Следующий за ним хохот заставляет страх впиться в меня иглами, прежде чем обернуться на пустую подсвеченную фонарями улицу за спиной…

Артур

— Не выебывайся, — советует мне друг.

Опускаю футболку, прекращая кубиками светить, и улыбаюсь, пока Рафа хлещет воду из бутылки.

Блондинка на беговой дорожке в третий раз на меня оборачивается, почему бы и не повыебываться. Есть верные шансы неплохо размяться в горизонтальной плоскости, но у меня в последнее время шум в башке, поэтому решаю этот невербальный диалог свернуть.

Отворачиваюсь.

Сажусь на сиденье тренажера и упираю локти в колени, давая мышцам минуту отдыха.

— Ты че, брат, заболел? — друг хлопает меня полотенцем по плечу.

Отмахиваюсь.

Посмотрев на кроссовки, потуже затягиваю шнурки.

— Подстрахуй, — просит Рафа.

Бросив на сиденье полотенце, встаю и жду, пока уляжется под штангу.

Мы с ним с детсада вместе, правда судьба ненадолго разводила, когда после смерти родителей я переехал на ПМЖ к дядьке своему в другой район города. Потом еще два раза переезжали. Я два раза школу менял, переменами в жизни меня вообще не удивишь. Я только недавно начал осознавать, что меня другие берега не манят, я, в отличии от Рафы, хочу жить здесь. То есть там, где родился, друг же последние четыре года в Москве учился, сейчас решает — возвращаться или нет. Я предложил кое-какой бизнес попробовать, он согласился, поэтому мы вернулись из Таиланда вместе.

У меня есть капитал — наследство от родителей, у него тоже бодрая семейная поддержка — только на него одного три квартиры в курортной зоне оформлено, так что стартовый капитал у нас неплохой, главная задача теперь — не обосраться, шансов мало, но все возможно.

— Пф-ф-ф… — толкает штангу, два раза ее выжимает.

Удостоверившись, что справится самостоятельно, отхожу, потому что телефон на кубе в центре зала трезвонит на полную громкость. Подняв его, сажусь и отвечаю на звонок:

— Алло.

— Я не понял, — слышу в трубке голос бати. — Ты когда вернулся?

— Позавчера.

— Ну и? — раздраженно. — Я Вольф Мессинг?

— Кто? — зажимаю пальцами переносицу.

Вздыхает.

— Я телепат? Почему не позвонил?

— Трахался, — это не правда, но мне интересна его реакция.

— Я надеюсь, ты, а не тебя?

— Блядь… — смеюсь, качая головой. — Меня только ты трахаешь. Мозги мои.

— Я с твоих мозгов пылинки сдуваю. Берегу, как свои. От бухла, наркоты и всего вредного. В субботу жду тебя на даче. У меня гости, развлечешь нас, пенсионеров.

Ему сорок три, пенсионером я его считал только в детстве.

В детстве я давал ему поводы пиздить себя ремнем, и часто, но он ни разу в жизни не ударил. Почти. Методы у него были другие. Виртуозные. Было время, я подсел на компьютерные игры и забил на все, что отвлекало. На школу тогда еще, прогуливал по жести, дневник сжег у мусорки за домом. Батя вернулся домой после вызова к директору и ножом перерезал кабель домашнего интернета. Сколько потом с этой херней маялись, но я знал, если накосячу — сделает так снова, даже если оба год страдать будем.