Книга Сопротивляйся, страница 107 – Мария Летова

— Оля… – предупреждаю хрипло.

Я собираюсь кончить, а она не хочет отстраняться. Это тоже подстегивает. Только гораздо сильнее и острее.

Впиваюсь в ее запрокинутое лицо глазами и перехватываю ладонью свой стояк, в сторону убирая ее руку. Глядя на приоткрытые набухшие красные губы, кончаю, обдавая каплями этот рот, лицо напротив своего паха и женскую грудь. Рукой упираюсь в стену, чтобы не свалиться. Ноги на пару секунд слабеют.

Вместе с оргазмом приходит дикое желание вырубиться. Я не скотина, просто мой лимит почти исчерпан. Я функционирую на одном проценте мощности.

Упираюсь лбом в кулак, чувствуя, как в мой живот уткнулся лоб Оли. Она молча дышит, впившись пальцами мне в ягодицу.

— Ты и правда соскучилась, – бормочу.

Запрокинув голову, смотрит на меня предупреждающе. Глазами просит заткнуться. Не проблема.

Вдохнув теплый пар, раздуваю легкие вместе с грудной клеткой.

Помогаю ей подняться на ноги и смыть с себя мои “аплодисменты”. Намылив пальцы, тру большим ее щеку, пока она растирает гель по груди.

Ее макияж поплыл, волосы частично намокли, щеки раскраснелись.

— Я с ног валюсь, – смотрю на нее исподлобья.

— Я заметила, – кусает губу.

Смывает макияж и мои следы, пока достаю для нас с ней чистые полотенца из стопки на полке.

Оля трет кончики волос, пока я растираюсь своим полотенцем.

В мою постель она забирается без слов, споров и комментариев. Просто отбрасывает одеяло и укладывается на левую сторону. Голая, теплая и тихая. Длинные ноги и плавные линии тела скрываются от моих глаз.

Я устал, но я не мертвый.

Выключая свет, готовлюсь к тому, чтобы окунуться в волшебную изнанку этой элементарной вещи – спать вместе. В моей жизни это давным-давно не традиция. Я не спал с женщиной в одной постели минимум три года. И я голодный до этого. Я хочу этого каждую ночь. Видеть ее в своей постели. Настолько, что опять боюсь начать давить.

Оля вздрагивает, тихо сопя в темноте, когда укладываюсь рядом.

Удовольствие от соприкосновения с ее кожей дает чувство пресыщенности, от которого в башке вращение. Даже сквозь него толкается желание быть гребаным собственником. Перехватываю одной рукой плоский мягкий живот, прижимая спину к груди и голую задницу к паху. Проталкиваю другую руку под соседнюю подушку и утыкаюсь носом в шею. Кусаю ее. В ответ получаю дрожь и тихий стон.

— Перестань… – шепчет в темноте.

— Хочешь меня?

— Я не занимаюсь сексом с трупами…

— Да, дерьмовая затея… – смеюсь. – Завтра я весь твой, – обещаю и выключаюсь по щелчку.

Оля. Наши дни

Я видела его таким триллион раз.

Распластанным на кровати и спящим мертвым сном. Лежа на животе, обнимает руками подушку, тяжелая голова тонет в ней, край одеяла скрывает голый зад, но не срывает две ямочки у основания окруженного мышцами позвоночника. Несмотря на то что кровать у него огромная, Чернышов в ней занимает две трети.

Его маленькая копия спит точно так же. Наверняка ему и самому это уже известно, как и то, что Миша левша. В последний год они проводили вместе достаточно времени, чтобы мне не пришлось объяснять сыну какие-то вещи из физиологии мальчиков.

Глядя на Чернышова, открываю створку первого попавшегося шкафа, пытаясь найти для себя какую-нибудь одежду.

В его шкафу порядок.

Большую часть жизни у него было не так много одежды, чтобы он мог позволить себе содержать ее в бардаке. Его аккуратность – необходимость и привычка, которую, по всей видимости, не искоренить.