Книга Ненастоящая семья, страница 102 – Мария Манич

Двери лифта наконец-то открываются на нужном этаже. Протискиваюсь мимо целующейся парочки, таща за собой платье. Несмотря на мой протест, Волкова прихватила его с собой, и теперь я отвечаю за его сохранность.

К моему облегчению, платье она не купила, а взяла напрокат по бартеру. В её ТикТоке почти пятьсот тысяч подписчиков, и каждый день новые прибавляются десятками.

Местные предприниматели просто мечтают там засветиться хотя бы на несколько секунд.

— Что-то я запамятовал… — оглядываясь по сторонам, задумчиво тянет всклокоченный Виталик.

— Туда, — тыкаю пальцем в нужном направлении. — У тебя правда есть запасные ключи?

— У меня нет, но есть у него.

Только сейчас замечаю на лестнице, расположенной сбоку от лифта, задремавшего Лекса. Парень прислонил голову к стене и сладко посапывает, несмотря на жутко неудобную позу и ярко освещённую лестничную площадку новостройки.

Ну просто вся честная компания в сборе.

— Не стыдно вам ребёнка было из дома выдёргивать?

— Тоже мне малыш, — фыркает Алла.

— Зачем тогда вы здесь?

— Не хотели пропустить самое веселье, — говорит Вит и, обняв за плечи довольную Волкову, притягивает её к себе. Целует в лоб. Мои брови взлетают вверх от демонстрации этой неприкрытой нежности.

Ну кто бы мог подумать ещё в начале месяца, что они закрутят романчик? И он явно значит для них намного больше, чем ребята стараются друг другу показать.

Кто бы мог подумать в начале месяца, что я буду отпирать дверь в квартиру Дроздова запасным ключом его брата, потому что он не отвечает на мои звонки? У меня в руках будет свадебное платье и пакет с босоножками.

На завтрашнее утро Алла вызвала мне стилиста, а я так ни разу и не видела вживую ресторан, в котором планируется банкет. Всё было не до этого. Сердце частит и ладони предательски потеют.

Выталкиваю протестующих Костенко, Волкову и младшего Дроздова за порог и остаюсь наконец одна. В квартире тишина и пахнет Ромой. Пахнет домом и одиночеством.

Аккуратно вешаю свадебное платье на рейл с одеждой, обувь там же бросаю на пол и осматриваюсь. Первым делом проверяю холодильник. Мешок зелёных яблок и бутылка кефира — вот и весь ужин холостяка Романа Дроздова.

Усевшись на край дивана, принимаюсь ждать, нервно репетируя свою речь. Между прочим, понятия не имею, как начать с ним разговор. Сразу признаться в чувствах?

Или немного поскандалить для затравки?

Сложный выбор.

Должно быть я задремала, укрывшись толстовкой Ромы, потому что, открыв глаза, не сразу понимаю, где я.

В прихожей слышатся какая-то возня и усталый приглушённый стон. Приподнимаюсь на подушке и опускаю на пол ноги. Мне выйти его встретить? Или остаться ждать, сидя на диване?

Он будет рад? Или покроет меня трёхэтажным матом и выдворит за дверь? А может, просто наброситься на него с поцелуями, застав врасплох?

Пока я размышляю, Рома проходит в ванную и, судя по звукам, моет руки. Жду его появления, затаив дыхание и вцепившись в обивку дивана.

Дроздов появляется на пороге комнаты тёмными силуэтом и, прежде чем я успеваю обозначить своё присутствие, включает потолочную подсветку. Забрасывает руку за спину и избавляется от футболки, откидывая комок ткани в сторону. А потом смотрит прямо на меня, ощутимо вздрагивая всем телом.

— Твою мать, Лена Канарейкина! Так и заикой можно стать!