Книга Ненастоящая семья, страница 105 – Мария Манич

Просовываю ладонь под колени и на всякий случай скрещиваю пальцы. Мало ли…всякое в жизни бывает. Нужно подстраховаться!

— Я на тебя больше не злюсь. Вообще не должен был на тебя срываться, Канарейкина. Но я как-то не привык, что меня взрослого мужика, отчитывают как нашкодившего пацана, — говорит Рома, явно имея в виду моего отца.

— Прости, — пищу, — и за папу тоже.

— Хватит извиняться. В конец концов не ты же чиркала спичкой. Моя вина перед тобой лишь в том, что я решил не впутывать тебя в эту историю. Меньше знаешь, крепче спишь. А не потому, что принципиально решил скрыть от тебя уголовку. И думаю, в конечном счете, все равно все рассказал. Если бы ты еще раз спросила.

— Спрашиваю сейчас.

— Страховку получил, каюсь. Немного докинул матери на дачу, другую часть отдал собственнику, у которого снимал студию. Ему этот пожар нанес больший урон чем мне. За несколько дней до этого я решил больше не пользоваться студией на постоянной основе, сезон свадеб был на носу. Мы договорились ее сдавать и поделить небольшой доход. У чувака было просторное светлое помещение, а у меня кое-какое ненужное оборудование, которое я решил там оставить, предварительно вывез все нужное. Поджог не моих рук дело, Лена. Меня вообще в тот момент в городе не было.

— Но папа сказал… — произношу медленно, мозг немного тормозит, переваривая новую информацию. — И ты сказал, завели дело, не выездной… Рома морщится и тяжело вздыхает.

— Дело завели. Да. Только фигурирую я там лишь как свидетель. Твой батя умеет взбодрить. Следователь звонил утром, вызывал в участок, и все прояснилось. Не успел тебе сказать, потому что невеста на сегодняшнюю свадьбу была уж очень нервная. Вообще последние дни выдались бешенные. Постоянно куда-то бегу, всем что-то надо, — говорит Дроздов и смыкает ресницы, явно собираясь отключиться.

— Эй не спи. Мы еще не договорили! Кто поджигатель? Его нашли? Будет суд? Ты купил костюм или пойдешь в загс в джинсах?

Перебираюсь на диван к Роме и легонько тормошу его за плечо. Он открывает один глаз, с мученским выражением лица. Опускает ладонь на талию и двигает ближе к себе. Я даже не сопротивляюсь. Сама карабкаюсь на него. Перекинув ногу через его бедра, сажусь сверху.

Тело Дроздова мгновенно напрягается, каменеет. Замираем глядя друг на друга. Дыхание неконтролируемо сбивается, сердечный ритм учащается. Рома быстро облизывает губы, опуская взгляд на мои. Его ладонь сжимает мои ягодицы.

Боже…

Идеальный момент для поцелуя, но мы оба тормозим. Что-то мешает нам слиться воедино, прикоснуться друг к друг как раньше. Что-то или кто-то.

А потом меня словно холодной водой окатывает. Я складываю все кусочки пазла, которые у меня были во единую картинку. Анализирую Ромин рассказ, его поведение, поведение некоторых знакомых и понимаю…

— Это ведь она, да? Филатова? Ты ее все еще любишь? Поэтому и не заявил в полицию сразу? — спрашиваю тихо.

В носу начинает предательски покалывать. Прячу лицо в волосах, опуская подбородок, и собираюсь переползти с Дроздова обратно на диван. Он не позволяет этого сделать.

Рома только крепче сжимает мою талию, впиваясь пальцами в кожу. Ёрзаю, пытаясь вырваться, и внезапно замираю. Его дыхание учащается.

Наши тела разделяет лишь несколько слоёв довольно тонкой одежды, которая совсем не оставляет простора для фантазии. Я чувствую всё. Загораюсь быстро, как спичка, и так же быстро тухну, как будто словила сквозняк или резкий порыв ветра.