Книга Ненастоящая семья, страница 90 – Мария Манич

Его жизнь покатится с прежней скоростью в том направлении, которое он выбрал и задал ей сам. До моего появления. Всё наконец-то встанет на свои места.

— Тогда ты свободна? Отвезти тебя домой? — произносит Дроздов и, подняв вверх руку, подзывает к нам официантку.

Вторая его рука покоится на спинке моего стула. Гипнотизирую её взглядом несколько секунд. Обнимать он меня не собирается. До свадьбы ни-ни. Если я сейчас заберу эти слова обратно, буду тряпкой? Или буду просто влюблённой женщиной, мечтающей и нуждающейся в ласке своего любимого?

— Можно отвезти. Если ты никуда не спешишь.

— Поработать хотел, но тебя домчу с ветерком.

— Ты взял у мамы машину покататься?

— Это моя машина, Канарейкина. Байк пришлось продать, чтобы добыть на неё денег. Мама наотрез отказалась ездить на дачу на двухколёсном железном коне, — мягко посмеивается Рома.

Стул под ним скрипит. Он придвигается ближе.

— Понимаю твою маму. Я тоже боюсь таких коней.

— Просто ты никогда не пробовала. Один раз сядешь, и всё — это любовь на всю жизнь.

— Мы опять говорим про любовь? Это твоя любимая тема для разговора? — не могу удержаться от шпильки.

— Можно сказать, в любви я собаку съел. Знаешь, сколько свадеб снял? А лав-стори?

— И все твои пары были безумно друг в друга влюблены?

Как я в тебя?

Рома подпирает подбородок двумя пальцами и устремляет взгляд в потолок. Картинно задумывается. Такой он философ, я не могу. Мои губы растягиваются в улыбке. Скольжу взглядом по его красивому точёному лицу. Запоминая каждую чёрточку.

Я буду скучать. Я уже скучаю.

Если он попросит меня остаться? Что тогда? Я всё брошу? Смогу?

— Большая часть. Без любви свадьба не имеет смысла. Как и семья. Я думал, ты это понимаешь.

Меня словно ведром холодной воды окатывают. Так резко и отрезвляюще звучат его слова. Он будто тыкает меня носом в то, как всё устроено у нас. Понарошку.

— Конечно понимаю, — киваю как болванчик, стараясь скрыть зияющую в сердце дыру за притворной улыбкой Рома расплачивается за наш обед, а я даже не успеваю залезть в сумку и достать кошелёк. Он прикладывает карточку к терминалу и поворачивается ко мне, необычайно серьёзный.

— Зайдёшь со мной в одно место?

— Куда?

— Увидишь.

Мы поднимаемся из-за стола. Расправляю футболку, отряхиваю невидимые пылинки — всё что угодно, лишь бы не смотреть на Рому и не показать ему, как я сейчас уязвима.

Без любви свадьба не имеет смысла. Как и семья. Я думал, ты это понимаешь.

Простые истины.

Дроздов не пытается прикоснуться ко мне или взять за руку, как недавно Виталик Аллу. Указывает подбородком на выход и кивает в сторону эскалаторов, ведущих вниз.

В полном молчании мы доезжаем до первого этажа торгового центра. Вместо того чтобы выйти из прохладного, остуженного кондиционерами здания наружу, двигаемся вдоль бутиков. Пока Рома не останавливается напротив одного.

Лукаво улыбнувшись, приподнимает брови.

— Ты шутишь? — спрашиваю тихо.

Перевожу взгляд со сверкающей вывески ювелирного на Дроздова.

— У нас свадьба через пять дней и нет обручальных колец. Какие тут могут быть шутки, Канарейкина?

Дроздов неторопливо рулит в сторону моего дома. Невозмутимо собирает абсолютно все красные светофоры на нашем пути и каждый раз, притормаживая на мигающий жёлтый, бросает на меня лукавые взгляды. На его пухлых губах играет загадочная полуулыбка, в карих глазах прыгает веселье. Забавляется. Испытывает моё терпение.