Книга Ненастоящая семья, страница 92 – Мария Манич

— Не смешно, Ромочка.

— А кто смеётся, Лена? Я вполне серьёзен.

К горлу подкатывает ком. Сдвинув брови на переносице, шарю глазами по лицу Дроздова. Пытаюсь понять, сколько процентов правды в его шутке. Это ведь шутка? Или нет? А как же Филатова?

— Я тебе нравлюсь? — спрашиваю тихо.

— Боже, — возводит глаза к потолку и, не отвечая на самый главный вопрос сегодняшнего дня, выходит на улицу.

— Эй! Ты куда?

— Твоя мама пригласила меня на сырники!

Он и с мамой моей общается? Когда они успели все спеться и обменяться номерами телефонов? Я одна живу как в танке.

— Рома! Мы только поели! — рычу, спешно выбираясь за своим будущим мужем наружу.

— Ты в курсе, что мужской организм растёт примерно до двадцати пяти лет? У меня в запасе есть ещё пара годков. И я до сих пор чертовски голоден.

Решаю не уточнять, какой природы голод его одолевает. Быстро перебирая ногами, спешу в сторону подъезда. Дроздов не отстает, подстраивается под мой возмущённый шаг. Он веселится и издевается.

У лифта становится сзади. Волоски на коже в предвкушении приподнимаются. Неконтролируемая реакция.

Последний раз мы оказались наедине пару часов назад. Когда Рома вломился ко мне в примерочную и облапал с ног до головы совсем не по-джентельменски. По телу распространяется волна тепла. Низ живота наливается томительной тяжестью, и мне приходится переступить с ноги на ногу.

Никаких поцелуев. Дроздов не перейдет эту грань, которую я по глупости, не иначе, возвела между нами. А я не собираюсь бросаться ему на шею. По крайней мере, сейчас.

В лифт заходим молча.

Рома жмёт кнопку нужного этажа и, засунув руки в передние карманы шорт, поглядывает в мою сторону с неподдельным интересом. Отвечаю ему прямым взглядом, гипнотизируя родинку под его правым глазом.

Воздух между нами потряхивает от напряжения.

— О чём думаешь, Канарейкина?

О том, как его язык виртуозно умеет выманивать мой язык на совместный танец. О том, какие мягкие и вкусные у него губы и как их приятно целовать. О том, какие твердые у него плечи и как приятно за них цепляться, привставая на носочки, чтобы быть чуть выше. О том, что на его подбородке двухдневная щетина и мне нравится, когда она соприкасается с моей кожей, легко царапая и лаская. И о многом другом…

— Ни о чём не думаю.

— Я тоже. Ни о чём.

В квартире первой нас встречает Зоя. Бежит со всех ног, радостно хохоча. Спотыкается о собственные разбросанные игрушки, неуклюже взмахивает руками. Я взвизгиваю.

Дроздов делает шаг вперед и подхватывает мою дочь словно пушинку. Спасая от неминуемой встречи с напольным покрытием.

— Куда спешишь, принцесса?

— Я тебя нарисовала! Хочешь, покажу?

— Конечно. Руки только помою, — с готовностью кивает Рома.

С замиранием сердца смотрю, как эти двое беззаботно болтают, забыв об остальном мире. Зоя мажет по мне весёлым взглядом, а затем утягивает Дроздова сначала в ванную, а потом и в нашу с ней комнату. Судорожно припоминаю, какой стадии у нас там бардак. «Сойдёт»? Или «такой мужчинам обычно не показывают, а то никогда не женятся».

Решаю, что печалиться на этот счёт уже поздно. Мою руки и захожу на кухню.

Вспоминаю, что мамы дома нет, её вызвали на пару часов на работу. Получается, сырники были лишь предлогом? Усмехаюсь, качая головой. Дроздов тот ещё выдумщик…