Книга Сводная сестра для мажора, страница 126 – Мария Манич

По дороге на вечеринку к братьям Гейден, я немного отклоняюсь от маршрута и прошу таксиста заехать ещё в одно место. Предварительно созвонившись с одним человеком. Если Чернов переживает, что я могу перестать его любить и вдруг забуду, съехав в общагу, у меня есть ещё один способ его в этом разубедить. Думаю, он оценит. Или будет орать. Что-то одно из двух.

В загородный поселок, где Марк и Мирон снимают дом, я приезжаю незадолго до полуночи. Парковка перед коттеджем забита дорогущими машинами, а из двора доносится шум музыки вперемешку со смехом.

— Пиранья, где ты ходишь? Пропускаешь всё веселье! — раздаётся с боку звонкий голос Марка. Он салютует мне откупоренной бутылкой шампанского с крыльца дома.

— Иду.

— Сейчас будет бдыщ! — предупреждает меня Гейден и показывает куда-то вверх.

Фейверки озаряют тёмное небо над моей головой.

Останавливаюсь, кутаясь в пальто, задержав дыхание. Есть какая-то магия волшебства этих искрах, которая завораживает и заставляет сердце биться чаще в ожидании чуда…

Я опять набираю Мишу. Знакомая мелодия раздаётся совсем рядом.

Крутанувшись на пятках, впиваюсь взглядом в стремительно приближающегося ко мне Чернова. Смотрит исподлобья, хмуро и как-то решительно.

— Миш, я…

Он обхватывает моё лицо ладонями и без слов и прелюдии на глазах у всего двора целует. Безумно бесцеремонно вторгается в мой рот своим языком и таранит мой, выманивая его вступить с ним в дикий страстный танец.

От эмоций и сладости поцелуя закатываются глаза, а в голове пустеет. Ни одной внятной мысли. Кроме как… как же хорошо, что он мой. Мой Миша Чернов, и как же обалденно он умеет целоваться. У меня слабеют колени, и я, вцепившись в его плечи, стараюсь не рухнуть на притоптанный снег.

Мы отрываемся друг от друга, шумно втягивая воздух и тяжело дыша.

— Наверху есть свободная спальня! — улюлюкает Марк. — Уединитесь!

Не сговариваясь, мы с Мишей выбрасываем вперед руки и демонстрируем Гейдену средний палец. А потом Чернов прижимается к моей переносице лбом и, прикрыв глаза, шепчет:

— Извини, что не отвечал, котёнок, были дела. Не обижаешься?

Голос у него хриплый и тихий, плечи напряжены, будто он нервничает. Его горячее дыхание жалит мои губы, и я сглатываю. Это ведь был не прощальный поцелуй?

Боже!

Я так пугаюсь!

Нахожу его ладонь своей и крепко сжимаю. Моя ледяная, а его такая горячая. В голове полный кавардак.

— А ты? Ты на меня не обижаешься? Миша, я люблю тебя… и то, что я говорила утром, это не из-за тебя! — начинаю сбивчиво тараторить, поглаживая его затылок. — Совсем нет. Может ты и прав, через две недели я прибегу к тебе обратно, испугавшись тараканов, хотя это вряд ли, у меня с насекомыми, знаешь ли, нормальные отношения, но… Что это?

Недоуменно таращусь на появившуюся в моей руке небольшую бархатную коробочку. Только идиотка может не догадаться, что в ней лежит!

А я не идиотка… Воздух застревает в лёгких, и я несколько раз моргаю.

— Догадайся, — губы Миши растягивает хитрая улыбка, когда он заглядывает в моё явно озадаченное лицо. — Откроешь? Да или нет?

— С ума сошел? — выдыхаю поражённо.

— Это мой тебе подарок на Новый год. Никакого скрытого подтекста. Так «да» или «нет»? — спрашивает Чернов, склоняя голову набок.

Красивый и довольный произведённым на меня эффектом.