Книга Сводная сестра для мажора, страница 48 – Мария Манич

Румяный с мороза и чертовски красивый.

— Это не плесень, а семена чиа! Погугли.

— На вкус как плесень, — насмешливо говорит Миша и подходит ко мне совсем близко.

— Поэтому ты ее постоянно ешь? — улыбаюсь.

— Мясо ты почему-то почти не готовишь.

— Может быть я вегетарианка? — пожимаю плечами и встречаюсь взглядом со смеющимися голубыми глазами Чернова.

У него хорошее настроение. Утром он был хмурые и неприветливый. Шутки мои не понимал и не хотел разговаривать, сейчас все изменилось. Где ему так хорошо приподняли настроение?

Я не двигаюсь с места, сжимая в руках мобильный и газировку.

— У тебя всё нормально? — спрашивает Миша, опираясь одной рукой в столешницу рядом с моим бедром.

— Руки никто не распускал и на мою честь не посягал. Где ты был весь день? — спрашиваю и подношу к губам банку с колой.

Пузырьки газов щиплют язык и щекочут нос.

Мы в кухне не одни, кто-то постоянно заходит и выходит. Берут напитки и закуски, хлопает дверца холодильника, кто-то выходит во внутренний двор, туда, где у мангала тоже собралась целая толпа народа. Вечеринка в самом разгаре.

— Теперь ты за мной присматриваешь, мамочка? — ухмыляется Миша и кивает на мой телефон. — Где тот, что я купил?

— Я ещё не решила: брать твою взятку или нет. Дешевле у этого телефона заменить экран, чем быть тебе обязанной до конца жизни.

— Думаешь, так долго придётся расплачиваться?

— Думаю, у тебя нет никаких шансов с той Библиотекаршей, потому что она витает в каком-то своем мире, где нет места таким, как ты и братья Гейден.

— Оу, ты ранила меня в самое сердце, — Чернов делает скорбное лицо и картинно прижимает руки к груди, а потом оглядывается по сторонам. — Есть тут что пожрать?

Ответить ему не успеваю: на пороге кухни появляется Надя. Волосы у лица влажные, глаза красные. Плакала. Осматривается и, завидев меня, делает попытку выдавить из себя жалкое подобие улыбки, которая сразу гаснет, когда её взгляд натыкается на Мишу.

В начале года Надя тихо восхищалась его идеальными коленями и рельефным прессом во время наших совместных занятий физкультурой в университете. Тогда я не считала нужным кричать на каждом углу о том, что мы с Черновым не просто знакомые, а даже живём под одной крышей и он мой сводный брат. Теперь же мне не хочется, чтоб она пялилась на него так открыто и задавала лишние вопросы, которые, судя по её вытянутому лицу, явно зародились в симпатичной кудрявой головке.

Протискиваюсь мимо Чернова, который нашёл где-то виноград и теперь пулемётной очередью закидывает его в рот, и останавливаюсь рядом с Надей.

— Ты где была? Я звонила, — спрашиваю, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.

— На беззвучном стоял, не слышала, — булькает подруга, не переставая глазеть на Чернова. — А вы… ты его знаешь, что ли? В смысле знакомы лично? Это же бывший парень Милки! Ты когда успела перезнакомиться со всеми мажорами нашего города, Катя? Ты же приезжая!

— И тебе приветик, Василенко! — раздаётся за моей спиной насмешливый голос Чернова. — Сестре его тоже передавай.

— Ага, знакомы, — киваю, игнорируя остальные вопросы, и, хватая Надю под локоть, вывожу из кухни, бросив на смеющегося Мишу гневный взгляд. — Может, потанцуем? Мне нравится эта песня.

Решаю расшевелить подругу и спасти этот вечер, на который она возлагала кучу надежд. Я тоже, вообще-то, думала, что всё будет немного по-другому. Вытирать кому-то слёзы разочарования в планы совсем не входило.