Книга Сводная сестра для мажора, страница 70 – Мария Манич

— Что ты делаешь, Миш? — спрашиваю тихо, переминаясь с ноги на ногу.

Он ведь не дурак и понимает, что нравится мне. А я не дура и понимаю, что он не просто так вытолкал меня вчера из своей спальни. Только этот взгляд…

— Ты слишком дёрганая, успокойся, — говорит Чернов.

Перестав таращиться на меня так, словно никогда до этого не видел женщин в белье, берёт меня за руку и быстрым движением расстёгивает пуговицу.

— Спасибо, я бы справилась сама, — говорю и резко отворачиваюсь к зеркалу.

Натягиваю блузку обратно на плечи и быстрыми, немного дёргаными движениями застёгиваю её под горло. Словно ткань может защитить меня от Миши.

— И опоздала бы на пары к Оболенскому.

Мы встречаемся взглядами в зеркале, и Чернов делает шаг назад, упираясь спиной в стену. Складывает руки на груди и наблюдает за моими метаниями по нашей, вдруг ставшей тесной, прихожей.

— Откуда ты знаешь, какая у меня сейчас пара? — спрашиваю, подхватывая с пола свою сумку.

— После учебы дуй сразу домой. Мне сейчас привезут комп с нужной прогой, и я попробую взломать пароль на телефоне Гейдена, — нагло игнорируя мой вопрос, произносит Миша.

Мы договорились, что будем просматривать информацию на мобильном вместе. Я и так почти сразу пожалела о том, что пошла у него на поводу и самолично вручила ему этот дурацкий телефон. Я вроде как забочусь о чести Нади, хотя могла и махнуть на это рукой, разрешив Мише самому распоряжаться имуществом его друга. Не лезть ни в какие разборки, а попытаться ещё раз слиться с общественностью и серой массой.

Просто… мне вроде как не позволяет совесть оставить это всё, как есть.

Ночью мне опять пришло сообщение с неизвестного номера. На этот раз там было три фотографии, которые я не видела до этого. Я знаю, кто их шлёт, и ничего не могу с этим сделать.

Интересно, эта глава в моей жизни когда-нибудь кончится? Я могла бы опять сказать об этом отцу… но… не хочу всю жизнь прожить под тотальным контролем.

Знаете, что он мне сказал, когда я впервые обратилась к нему за помощью? «Ты сама виновата».

— Ты не пойдёшь в универ? — не могу удержаться от последнего вопроса, пока поворачиваю ключ в дверном замке.

— У меня вроде как наметился больничный благодаря тебе, — хмыкает Миша и запустив руку в карман домашних спортивных штанов достаёт оттуда вибрирующий мобильник. — Да?

Что-то больно колет под ребрами, когда я слышу на том конце трубки женский голос. Выхожу в подъезд и с грохотом закрываю за собой входную дверь.

* * *

В универ добегаю за рекордные четыре минуты сорок пять секунд. Пульс долбит в ушах и, кажется, ещё чуть-чуть, и я выплюну свои лёгкие. Хоть я и худая, спасибо маме за гены, со спортом отношения у меня крайне напряжённые. Бегать я совсем не умею и не люблю, но иногда приходится.

Отплевываясь от собственных волос, пытаюсь выровнять дыхание рядом с аудиторией, где проходит лекция. Звонок ударяет по барабанным перепонкам так неожиданно, что я подпрыгиваю и, схватив дверную ручку, дёргаю на себя.

Хвала всем богам!

Оболенского в аудитории ещё нет. Зато там есть толпа студентов, которые замерли и, кажется, не дышат, уставившись на меня.

— Тьфу ты, Белова, напугала, — бормочет Петров, мой одногруппник, и достает из-под стола свой телефон.

— А где Геннадий Васильевич? Не было ещё? — спрашиваю, ни к кому особо не обращаясь.