Книга Сводная сестра для мажора, страница 67 – Мария Манич

Было лето, и меня некрасиво киданула Василенко-старшая. Я по ней не сох, да и вообще никаких чувств, кроме потребительских, не испытывал. Но, твою мать, весьма обидно, когда твоя девушка с разбегу перепрыгивает в койку к твоему другу, а по совместительству и капитану команды, в которой ты играешь. Обложили со всех сторон.

Та ещё Санта-Барбара получилась.

Короче, я напился в слюни. О том вечере ни фига не помню, даже как попал домой и дополз до своей кровати. Что я именно полз, мне на следующее утро любезно рассказала Белова.

В красках рассказывала, не упуская ни малейшей детали, и смеялась, хотя её никто и не спрашивал. Тогда мне особенно сильно захотелось заткнуть ей рот своим или придушить. До сих пор не могу определиться, чего мне хочется сделать с этой ехидной больше.

Мирон снял, как мы забивались насчёт спора на видео. Хобби у него такое: снимать видосы и свои игрища. Страшно представить, сколько компромата он хранит в мобильном.

Смотрю на свой телефон, а потом в потолок.

Там, в спальне, Белова, скорее всего, расхаживает из стороны в сторону и покрывает меня матами. А вот это уже моё хобби(ну кроме основного, конечно): доводить сестрёнку. Чувствую, как от её сквернословий портится моя, и так не совсем чистая, карма. Довольно провожу языком по губам, вспоминая на вкус ее язычок.

А что, если…?

Не успеваю правильно сгенерировать поток собственных мыслей, как уже оказываюсь на ногах.

Немного шатает, похоже, легкий сотряс у меня всё же есть. Пытаясь остановить круговорот гостиной перед глазами, поднимаюсь, держась за перила, наверх.

Вау. Мне словно опять шесть, и я попал на карусель для взрослых.

— Твою мать, — шиплю, понимая, что дело дрянь.

Придётся пропустить конец сезона. Когда только стал капитаном, не совсем честно подвинув другого, это отстой. Такие жертвы, и всё зря.

Оказавшись около двери Беловой, без стука открываю её.

Катя сидит на своей идеально заправленной кровати, скрестив ноги по-турецки, и что-то с остервенением рисует. Подняв на меня свои серые, как лёд, глаза, прищуривается и кривится. Ага, сейчас я тот ещё красавчик. Но пусть даже не выделывается, вчера на её лице не было ни единой капли отвращения.

Я прохожу в комнату, не потрудившись закрыть за собой дверь. Зато Белова с громким хлопком закрывает свой скетч и прячет его под подушку. Думает, что так сможет надёжно спрятать от меня свои шедевры? Наивная!

Смотрит на меня с явным раздражением, плотно сжав губы.

А. Ну да. Правило номер фиг знает какое-то: она со мной не разговаривает.

— Мы можем помочь друг другу, — говорю я.

Катя приподнимает брови, а затем сводит их на переносице, нахмурившись. Картинно постукивает указательным пальцем по подбородку и выдает:

— Что бы ты ни попросил — нет! Мы кажется это уже обсуждали. Ты гад и хам. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Выйди из моей комнаты и дай мне от тебя отдохнуть.

— Всё сказала? — усмехаюсь и падаю спиной на мягкий матрас, закидывая за голову руки. — У тебя тут удобно и симпатично.

Оглядываю пространство. Когда лежу, всё кружится намного меньше. Пожалуй, останусь именно в этом положении.

— Хочешь сказать, до этого ты здесь ни разу не был?

— Был, конечно. Детально ничего не разглядывал. Не интересовало.

И я не вру. Действительно было по фигу, что находится в этой комнате, потому что последний раз, когда я сюда заходил, Катя была в своей ванной. Мокрая и совершенно голая. В моей фантазии ещё и покрытая белой мыльной пеной. И отделяло меня от неё всего лишь дверное полотно. Считаете, что перед тем как окликнуть её через дверь, я не проверил, заперта ли та?